Онлайн книга «Пепел предков»
|
— Ты понимаешь, что ты предлагаешь? Там, на Марсе, на нас это действовало, пока мы жили в базе. А здесь концентрация другая. Это не лаборатория, Майя. Это отравление целой платформы. И нас. Ты не знаешь, что с нами будет. — Не знаю, — сказала она. — Но я знаю, что будет с ними, если выпустят партию. Я видела тех, кто успел принять первую дозу. Мальчишка в галерее. Он ещё жив, пока ему страшно. Дальше будет хуже. Не с ним, с тысячами тех, кто это купит. Она замолчала, и вода плеснула о её рёбра. — И это на мне, Алексей. Я молчала. Я подписала их бумагу, потому что хотела коснуться этого своими руками. Если бы я тогда подняла шум на Канаверале, Диего был бы жив, а эти ампулы не лежали бы на конвейере. Я не прошу тебя простить. Я прошу дать мне закончить то, что я начала не с той стороны. Воронов закрыл глаза. Перед ним всплыло лицо Диего, мокрое, с прилипшими ко лбу волосами. Потом Насти, дочери, почти ровесницы этой женщины, что стояла рядом по пояс в ледяной воде. Потом отца. Тот стоял в дверях кухни, в старой клетчатой рубахе, с кружкой остывшего чая в руке, и повторял всё те же слова. Дом сгорел. Мы пришли на пепелище. — Фильтры, — сказал он. — Респираторы с катера. Хоть что-то. — Алексей. Споры прошли сквозь мембраны на Марсе. Фильтры не помогут. — Знаю. Хотел услышать это от тебя. — Он открыл глаза. — Веди. Путь наверх был коротким и мерзким. Они поднимались по пожарной лестнице, узкой и крутой, с рифлёными ступенями, на которых скользили мокрые подошвы. Стены гудели от работы вентиляторов, и в этом гуле Воронову то и дело чудились слова. Вода внизу уже била в потолок коридора, и заряды на резервуарах превращались в ловушку с таймером, о которой Воронов старался не думать. Дважды им пришлось прижаться к стене, в тесную нишу за распределительным щитом: мимо прошли охранники, оба бледные, с остекленевшими глазами, в мокрых, прилипших к телу майках. Один бормотал: «Они не хотят, чтобы мы уходили. Они просят, чтобы остались». Второй просто тряс головой, как собака, вылезшая из воды, и капли с его волос летели на стену. Пахнуло потом, страхом и всё той же сладкой прелью. Центральный инкубатор занимал верхний ярус модуля, за герметичной дверью с кодовым замком. Дверь не была заперта: кто-то выбежал в панике и не закрыл, и она чуть покачивалась на петлях, впуская полоску синего света. Внутри было прохладно и неестественно тихо, словно гул платформы остался снаружи. Стоял тот самый стерильный бокс, прозрачный, высотой с трёхэтажный дом, с блестящими рёбрами стальных креплений. А в нём, подсвеченный синими лампами, рос он. Густой, тёмно-багровый ковёр мха, живой, дышащий, колышущийся от тока воздуха. Мох тянулся по стенам бокса, свешивался гроздьями, и на кончиках его висели мутные капли влаги, переливавшиеся, как драгоценные камни. От него шло слабое свечение, похожее на дыхание в морозную ночь, и по полу ползли тёмные, мягкие тени. Майя остановилась. Воронов видел, как у неё дрогнули плечи. — Он красивый, — сказала она. — Господи, он живой. Он нас ждал. — Майя. — Я знаю. — Она прошла к терминалу, села, и пальцы её забегали по клавиатуре. Экран высветил зелёные строки, и они отразились у неё в зрачках двумя дрожащими полосками. — Протокол «Стерилизация». Нужен ключ двойного подтверждения, есть. Руководитель проекта... Заславский, конечно. Геннадий Заславский, наш куратор из НАСА. Пароль по умолчанию. Они даже не поменяли. |