Книга Пепел предков, страница 26 – Александр Попов

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Пепел предков»

📃 Cтраница 26

Он не собирался спать. Он собирался вернуться на пост и вызвать Землю. Но когда он встал, пол качнулся, переборка мягко поплыла вбок, и красный свет аварийной лампы стал огромным, как закат.

Закат был над Бийском. Отцовская «Нива» стояла у обочины с поднятым капотом, остывающий двигатель тикал, пахло нагретой пылью, бензином и полынью. Отец, молодой, в выцветшей лётной куртке с потёртыми кожаными локтями, вытирал руки ветошью и щурился на низкое солнце. Воронов помнил этот вечер до последней детали: треск кузнечиков в траве, липкую от сока ладонь, зажатую в кулаке горсть мелких кислых яблок. Ему было одиннадцать. Но сейчас небо над отцовской головой не было небом из его детства.

Оно горело.

Не облаками и не зарёй, а самим воздухом. Атмосфера срывалась с планеты длинными оранжевыми лентами, трепеща, как рваные флаги, и гул шёл такой, что вибрировали зубы и ныли кости черепа. На горизонте поднимались столбы, широкие, как материки. Они уходили в стратосферу и там разворачивались плоскими шляпами, подсвеченными изнутри багровым. Земля содрогалась, и по равнине бежали трещины, из которых вырывался пар. Города из тёмного стекла лопались один за другим беззвучно, как лампочки в гирлянде, и от каждого вверх поднимался столб мелкой сверкающей пыли. Люди... это были люди. Он видел их. Высокие, узкоплечие, в длинных светлых одеждах, которые трепал горячий ветер. Они бежали по рельсовым улицам, прижимая к груди детей, и у каждого на лице было то выражение, которое Воронов видел только раз в жизни, когда на его глазах упал в Байкал горящий «Союз» первой ступени, чертя по небу чёрную дугу. Выражение того, кто знает, что произошедшее необратимо.

Отец повернулся к нему. Он был мёртв уже двенадцать лет, и Воронов не успел на похороны, потому что был на орбите. Теперь отец смотрел ему прямо в глаза спокойно и очень устало, и в морщинах у его рта лежала пыль, а на куртке играли красные отсветы пожара.

— Дом сгорел, — сказал он. — Мы пришли на пепелище.

— Бать...

— Дом сгорел, Лёша. Мы пришли на пепелище.

Фраза повторялась и повторялась, как заевшая плёнка. Голос отца был его голосом, живым, с хрипотцой от «Беломора», но интонации принадлежали не ему. Так говорили многие люди сразу, тысячи, и все они были беспредельно, непоправимо виноваты.

Воронов ударил себя ладонью по лицу. Раз, другой. Щёку обожгло, во рту появился вкус крови. Боль была настоящей. Он упал на колени, нашарил на стене аптечку, с третьей попытки справился с замком и вколол себе из шприца-тюбика в бедро двойную дозу антагониста, хотя знал, что не поможет. Игла прошла сквозь ткань комбинезона с неприятным сопротивлением. Потом он поднялся и пошёл на мостик, держась за всё, за что можно держаться: за поручни, за скобы, за стены, которые покачивались, как борта лодки.

Диего встретил его у люка, бледный, с лихорадочно блестящими глазами и мокрыми от пота волосами. На подбородке у него темнела двухдневная щетина, а под глазами залегли серые тени. В руке он сжимал термос с чем-то остывшим, так крепко, что побелели костяшки.

— Командир, — сказал он, — я сейчас скажу тебе вещь, и ты не будешь надо мной смеяться. Я только что видел Веракрус. Но это был не Веракрус. Это был какой-то порт, огромный, и там стояли корабли. Тысячи. Длинные, как иглы, чёрные, с мерцающими швами. И люди шли на них в очередь, молча, а над ними было небо, как... как будто горит всё. Я слышал, как мать зовёт меня по имени. Но это не мать. — Он сглотнул, и кадык дёрнулся под кожей. — Это кто-то. Кто там был. Мы его... мы им стали. На минуту.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь