Онлайн книга «Призраки Мерри-Холла»
|
* * * «Черный медведь» ломился от посетителей. Воскресный ланч в самом разгаре. — Добро пожаловать в дурдом, – бросила Бекка, ставя поднос с приборами на буфет и пополняя солонки. Я сразу взялась за дело: наливала пинты пива, варила кофе, увереннее, чем неделю назад, рассказывала о винах. Даже начала убедительнее освещать преимущества той или иной марки, и посетители кивали, будто я сомелье. Мы с Беккой разделили столики. Мне досталась пара под портретом. Он – элегантный, серьезный; она – нервная, теребит пальцы на коленях, взгляд мечется по залу. Замолчали, когда я принесла вино. Он дегустировал его так, будто только за этим и пришел. — Как вам? – спросила я. Снег за окном повалил гуще, в зале стало темнее. Я держала бутылку, думая о Ферн. Желание проверить телефон становилось почти невыносимым. Мужчина сделал еще глоток. Женщина улыбнулась, будто извиняясь. Я отвела взгляд: не хотела втягиваться в странную энергетику их отношений, и уставилась на портрет над их головами. С такого расстояния различались отдельные мазки. Я представила художника, который давным-давно сидел и выписывал детали, создавая полотно, которое доживет до наших дней. В углу картины впервые заметила дату и подпись. Прищурилась. — Да, нам подойдет, – проговорил мужчина. Я оторвалась от картины, налила вино ему, затем ей. Она остановила меня до того, как ее бокал наполнился наполовину. Я снова вгляделась в подпись. На миг все звуки исчезли, в груди вспыхнула тоска – глубокая, безымянная. Не моя. Не про мою жизнь, несмотря на все проблемы. — Моя девушка хочет посмотреть сезонное меню, – чуть ли не обвинительно заявил мужчина. – Она вегетарианка и не в восторге от вашего основного меню. Веганский ростбиф в пабе – сплошное разочарование. Опять та же извиняющаяся улыбка. — Конечно, – пробормотала я, бросив еще один взгляд на портрет. «A. Уэнхем, 1847». Автопортрет, значит. Я поспешила к стойке за меню, а внутри шевелилось странное чувство. Абель Уэнхем сам написал эту картину. Фон с драпировкой и тяжелым деревянным столом – это Мерри-Холл? Я вновь взглянула на портрет, положив меню между парой. А кто на заднем плане? Что за призрачный силуэт? — Мне, пожалуйста, ризотто, – попросила девушка. — Хорошо. – Я оторвала взгляд от картины, достала блокнот, записала заказ. – Как насчет… — Ты уверена, дорогая? – Мужчина ткнул пальцем в меню. – Ризотто – какой-то слишком очевидный выбор. Может, попробуешь средиземноморский пирог? Девушка закусила губу, замялась. — Наверное, ты прав. И исправила заказ. — А вы, сэр? Он сказал, что будет ягненка, и я направилась на кухню. Проходя мимо буфета, услышала глухой грохот. Остановилась. Поднос с приборами дрожал, будто его трясли невидимые руки. Я огляделась. Землетрясение? Поднос полетел вниз. Я отпрыгнула. Бекка взвизгнула. Поднос рухнул на пол. Нож подпрыгнул и царапнул девушку под портретом по ноге. Приборы разлетелись в разные стороны. Соусы, соль, перец, уксус растеклись по ковру. Кетчуп расползся алой лужей. Как это случилось? Паника сковала меня. Из кухни выбежала Пэм. — Что за черт?! – заорала она. Грудь сжало железной хваткой, я не могла нормально вдохнуть. Страх просочился во все поры. Женщина потирала ногу, мужчина ругался. Посетители за другими столиками уставились на нас. |