Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
Переулок Найтингейл-лейн был зажат между поместьем герцога и землей Сити – петля в общем узоре, оскорбление принципов рациональной планировки и коммерческого здравого смысла. Но иногда, ранним утром, еще до того, как строители приступали к работе, а улицы заполнялись транспортом, Сэвилл слышал в своем садике трели птиц, причитающих по потерянным полям и уничтоженным живым изгородям. Впервые Сэвилл жил с Лиззи под одной крышей дольше нескольких месяцев. Что помогло затянуть рану, о которой он едва ли подозревал, пока она не начала покрываться струпьями. Раньше он скучал по дочери больше, чем хотел в этом признаться даже самому себе. Когда Лиззи было семь лет, Сэвилл пригласил художника написать ее миниатюрный портрет, вставил его в рамку и спрятал в обтянутый зеленой кожей квадратный футляр, который за эти годы успел выцвести и обтрепаться. Футляр обычно лежал на столе или стоял в открытом виде возле кровати Сэвилла. Конечно, портрет не мог заменить ребенка из плоти и крови, но за неимением лучшего приходилось довольствоваться этим. В последнюю субботу сентября, через неделю с лишним после второго визита в дом мистера Рэмптона в Стэнморе, Сэвилл, вернувшись домой из Сити, застал Лиззи в малой гостиной, где она готовилась разливать чай. — Вы выглядите усталым, – строгим голосом заявила она. Сэвилл поцеловал дочь: — Где твоя тетя? — Пьет чай с миссис Фостер и восхищается ее внуками, особенно недавно родившимся. Но почему у вас такой строгий вид, сэр? — Сейчас все расскажу. — Вы ничего мне не расскажете, пока не сядете в кресло и нам не принесут горячей воды. Лиззи разрешила отцу выложить то, что он собирался сказать, лишь после того, как необходимое количество чая было отмерено и поставлено завариваться. — Итак, сэр, теперь можете говорить. – Лиззи сложила руки на коленях и посмотрела на отца с тем наигранно серьезным видом, который всегда вызывал у него смех. — На днях мне пришлось поехать за город, чтобы повидаться с твоим дядей Рэмптоном. Лиззи скорчила рожицу: — Надеюсь, ничего неприятного? — Хочется верить, что не для тебя. — Думаю, он отвратительный человек. Он для вас вообще ничего не делает. — Моя дорогая, – вздохнул Сэвилл, – боюсь, у меня плохие новости о твоей матери. Лиззи тут же утратила всю игривость. Она поднесла руку ко рту, будто пытаясь сдержать рвавшиеся наружу слова. Сэвилл знал, что она практически не помнила свою мать, которая сбежала, когда дочь была совсем маленькой. Впрочем, и до побега Августа, в сердце которой не проснулись материнские чувства, не слишком баловала Лиззи своим вниманием. — Но она ведь не здесь? – зардевшись, выпалила Лиззи. – Не в Лондоне? — Нет. Моя дорогая, крепись. К сожалению, я должен тебе сообщить, что твоя мать умерла. Лицо Лиззи сморщилось, словно преждевременно увянув. — Ой! Я… понимаю. — Она умерла в Париже. – Наклонившись вперед, Сэвилл взял дочь за руку; рука была теплой и вялой. – Мистер Рэмптон сказал, все случилось внезапно. Я пока не знаю подробностей, но через неделю-другую непременно их выясню. — Папа, я даже не знаю, что сказать. — А ты и не должна говорить. Ничего не изменилось. Ни для тебя, ни для меня. Лиззи внезапно подняла голову: — Вовсе нет. По крайней мере, для вас. Теперь вы сможете снова жениться. – Ее щеки ярко пылали. – Если у вас, конечно, возникнет такое желание. – Лиззи выпрямилась и поспешно отвернулась, чтобы заняться чаем. |