Онлайн книга «Тайна лесного омута»
|
— Но что я могу сделать, если она не хочет рассматривать такую возможность? — Я же не буду всё делать за тебя. Я монах, женщины в этом смысле меня абсолютно не интересуют. Если бы я даже захотел руководить тобой в этом вопросе, у меня ничего бы не получилось. А ты умный человек, и я уверен, ты что-нибудь придумаешь. Должен признаться, я слегка удивлён. Ты слишком легко сдался! Когда они прибыли к церкви, всё вокруг выглядело тихим и мирным. На травяной обочине узкой подъездной дороги стоял черный экипаж, который тронулся с места как раз когда они приблизились. Видимо, у отца Степана только что был ещё один посетитель. Хотя видна была только задняя часть кареты, серебряные спицы на больших задних колёсах прекрасно различались. Судя по всему, именно о такой карете рассказывали в городе. — А вот и призрак. И еще одна тема для разговора с отцом Степаном. Филарет перекрестился и толкнул дверь в храм — она оказалась не заперта. Гагарин тоже машинально перекрестился и отвесил поклон, переступив порог. Заутреня давно закончилась, и свечи не были зажжены — рассеянного света, проникающего сквозь стрельчатые окна, было недостаточно, чтобы рассеять полутьму. Строгие лики смотрели со стен равнодушно и спокойно. Что им суета грешных душ… Филарет подошёл к небольшой двери справа и постучал. — Входите, — раздался изнутри высокий мужской голос. Филарет толкнул дверь, но не сразу вошёл. Свет от керосиновой лампы освещал тесное пространство и отбрасывал тени на каменные стены. Отец Степан сидел за столом, перед ним лежало незаконченное письмо или проповедь. Он отложил ручку и откинулся на спинку стула, приветливая улыбка смягчила молодое, но несколько суровое лицо. Потом он узнал вошедшего, вскочил, склонил голову с просьбой благословить. — Я к вашим услугам, господа. Чем могу быть полезен? — Мы хотели бы обсудить вопрос о похоронах. Двух женщин, хотя от одной осталось лишь несколько костей и пепел. Отец Степан покачал головой: — При всём уважении к вам, ваше преподобие, и к вам, ваша светлость, боюсь, это невозможно. — Что ж, придётся сделать это по распоряжению владыки Иоанникия. — Владыка волен распорядиться о похоронах в любой другой церкви нашей епархии. Я не хотел бы хоронить на нашем кладбище женщину, признанную нечестивой. — Кем признанную нечестивой? Вами? — Я никогда не встречал эту молодую женщину. — Как и Катюшу Васильеву? — Кто такая Катюша Васильева? — Девушка, сбитая телегой молочника, которая умерла на ваших руках. — Простите, я запамятовал. Упокой, Господи, душу рабы Божией, — перекрестился отец Степан. — Скажите, сейчас от церкви отъехал экипаж… кто приезжал к вам? — Э… местный помещик… Григорий Андреевич Захаров. Вернее, не сам приезжал, мне просто кое-что от него привезли. — Ваш сводный брат. Отец Степан побледнел, потом покраснел: — Да, я вижу, вы навели справки. — Сводный брат, который толкнул Катюшу Васильеву под колёса молочника. Священник замотал головой: — Нет, нет, это было случайно! Он… никого не толкал! — Есть свидетели. Так что случилось? Катюша была у него на содержании, потом надоела, и он решил от неё избавиться? — Вы шутите? На содержании у Григория Андреевича? Как вам такое в голову пришло! Григорий Андреевич — высоко порядочный человек и никогда не позволял себе… |