Онлайн книга «Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках»
|
Вереница деревьев вдоль дороги казалась ему бесконечной, снег — более тяжёлым, а дорога домой — длинной как никогда. Когда он въехал во двор, то увидел, что все огни в доме зажжены, и удивился. Сразу вслед за этим он обнаружил машину полиции с крутящейся мигалкой, рядом — другую, серого цвета и своих работников, столпившихся у входа в конюшню. Он резко затормозил и несколько секунд продолжал сидеть за рулём, осмысливая происходящее, потом, когда снег уже почти засыпал лобовое стекло, выскочил из машины и стремглав бросился к конюшне. Чтобы войти внутрь, ему пришлось грубо растолкать своих работников. Вера всё ещё лежала на земле между двух полицейских в форме, стоявших рядом по струнке. Именно такой увидел её Адам в тусклом свете голой лампочки и именно такой, он сразу понял, он будет видеть её теперь всегда. Вернее, понял уже секунду назад, когда расталкивал столпившихся у входа. Как только полицейские осознали присутствие мужа, они немного отступили в тень. Майора Мареева, стоявшего у двери, Адам не заметил, потому что сразу бросился к Вере. Собравшиеся понуро, в полной тишине, смотрели, как он сначала опустился на колени, потом наклонился над телом жены и немного помедлил, прежде чем обнять её и приподнять на руках, словно боясь причинить ей боль, как потом он поднялся на ноги, держа тело на руках и, затаив дыхание, понёс Веру к выходу. Он задышал только, когда крепко прижал её к себе. Несколько секунд его сердце просто не билось — зачем ему биться, для кого? И, наверное, только тогда, с первым вздохом он вернулся к жизни, чтобы осознать её грозную, кошмарную реальность. К этому не совсем ещё ожившему человеку минуту спустя подошёл майор Мареев. — Я сожалею… — пробормотал он. Адам стоял перед ним, держа на руках тело жены, прижимая одной рукой её голову к своему плечу. Мареев колебался, потом решился всё же добавить: — Я открылся… сделал предупреждение… А он начал в меня стрелять. Я ответил… Ваша жена оказалась между нами… И повторил, что сожалеет. Адам осторожно положил тело на пол и вышел из конюшни, никак не отреагировав на слова майора и не глядя на него, а может, и не расслышав. На сей раз расталкивать работников не пришлось — они расступились. Во дворе продолжала крутиться мигалка полицейской машины. Адам ещё не прошёл и двух метров, как во двор медленно въехала длинная чёрная машина, остановилась возле него, и из неё вылез полковник Никифоров. Снежинки падали на его непокрытую голову и ресницы, и, подойдя к Адаму, он стряхнул их рукой. Их взгляды пересеклись, но говорить было не о чем. Адам отвернулся и прошёл мимо, а Никифоров и не попытался его удержать. Он уже подходил к конюшне, когда на пороге показался Мареев, всматриваясь вглубь двора. — Не надо его отпускать! — бросил он. — У вас на него ничего нет! — парировал полковник. — Это свидетель! Опять этот вид несчастного мученика, эти поджатые губы обиженного ребёнка. — Свидетель чего? — спросил Никифоров. — Смерти своей жены? — Это всё вы! — почти крикнул Мареев в подступившем гневе. — Вы и ваши методы! Мы могли бы взять его все вместе, в полной безопасности. Вместо того, чтобы… По знаку Михалыча все работники стали расходиться, волоча ноги. Никто не видел Капитолины, и без неё было лучше. |