Онлайн книга «Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках»
|
— Где он, тебя спрашиваю? Говори же! Где его черти носят? Фефа нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Щёки его покраснели от долгого ожидания на холоде. А на плечах куртки ещё не растаяли хлопья снега. — Я не знаю… — с трудом выговорила Вера. — Подымайся! — приказал Фефа, оглядываясь по сторонам и продолжая пританцовывать с оружием в протянутой руке. — Подождите секунду, — попросила Вера, опустив голову. — Я сейчас… Что-то неможется… Чтобы встать, она оперлась обеими руками на колени. Фефа не спускал с неё глаз, бросая косые взгляды на окно и на входную дверь. Возникшее затишье пугало его, но Вера ничего не предпринимала и не собиралась. Это обескураживало его ещё больше, выводило из себя. И тогда в приливе бешенства Фефа вдруг изо всей силы двинул ногой по тумбочке, стоящей в прихожей, да так, что крышка нижнего выдвижного ящика хрустнула и отвалилась. — Сволочь! Падла! Сука! — заорал он. — Я убью его! Убью гада! — Прекратите! Кончайте истерику! — слегка повысив голос, спокойно сказал Вера. — Он вам ничего не сделал! Ничего! — Ах, вот как? А моя малышка тогда здесь при чём?! — выкрикнул Фефа уже не так громко. — Отвечай, при чём здесь она? Зачем он вертится вокруг? — Откуда мне знать! — тоже выкрикнула Вера, даже громче чем Фефа. — Что ему от неё надо? — угрожающе переспросил он. Казалось, что голос у него вот-вот сорвётся. — А вы? Чего вы от нас хотите?! — снова выкрикнула Вера так громко, что задохнулась. — Как ему это удалось? — продолжал орать Фефа. — Как он узнал? О ней никто не знает! Он закрутился волчком на месте, и прихожая сразу стала слишком мала для него, его тела и сидящей в нём неистовой силы. В маленькой прихожей сразу стало нечем дышать. Долю секунды Вера смотрела на него, потом поднялась и встала прямо перед ним. — Я ничего об этом не знаю! — снова выкрикнула она — Я не была с ним! Вам не кажется, что лучше было бы мне всё рассказать, чем вот так орать? Она кричала с такой силой, таким отчаянием, что Фефа растерялся и, не зная, что ответить, просто смотрел на неё в упор, как будто видел впервые и удивлялся. Наверное, ни одна женщина никогда так бесстрашно не разговаривала с ним. Смущение, которое он внезапно испытал, заставило его отвернуться. Окидывая свирепым взглядом прихожую, он, казалось, что-то искал, какую-то поддержку. Но редкие предметы в этой комнате помочь ему ничем не могли и были скорее молчаливыми свидетелями происходящего. Наступившая внезапно тишина испугала обоих. А на улице продолжал падать снег, покрывая поля, деревья, дороги и давя всем своим весом на крыши домов и конюшни… Повисшая в прихожей тишина была невыносимой. В ней можно было захлебнуться. С самого рождения Феликс Фагин не имел понятия о тишине, потому что тишина — это привилегия немногих. У него же никогда не было никаких привилегий. Он родился в шуме и вырос в грохоте, окружённый криками, громкой музыкой, руганью. Воплями болельщиков вокруг ринга, визгом тормозов, свистом пуль, рычанием мотоциклов, шумом голосов в кафе и в супермаркетах, стуком шаров в бильярдной, лаем собак, непрестанным ором заключённых в тюрьме, днём и ночью. Существование некоторых людей можно свести к окружающей их звуковой среде. Но Фефа об этом даже не догадывался. Зато он инстинктивно понимал, что в этом доме царит гармония, властная тишина, и это его просто бесило. Он снова на секунду увидел себя снаружи, наблюдающим с улицы в окно, как они там едят, пьют, разговаривают, улыбаются. Как в немом кино — без звука. Не потому ли он решил так грубо ворваться к ним, чтобы нарушить эту благостную тишину, разрушить всё, что его так сильно задевало и было одновременно таким близким и таким далёким от него? |