Онлайн книга «Деревенское недоразумение, или Опекун для попаданки»
|
— Я должна предупредить вас, миледи, — сказала я, намазывая джем на тост, — что я совершенная невежда в вопросах моды. В деревне мы обходились услугами местной портнихи, а она, при всём моём уважении, не следила за лондонскими журналами. Леди Элеонор посмотрела на меня поверх чашки, и в её светло-голубых глазах мелькнула искорка. — Поэтому мы и едем к мадам Дюбуа, дорогая моя, — ответила она спокойно. — Мода это прежде всего вкус, а вкус либо есть, либо его нет. А у вас, я подозреваю, он просто спит. Наша задача разбудить его, и тогда вы сами будете удивляться, как много значит правильно подобранный оттенок зелёного. Я не удержалась от улыбки. С леди Элеонор было удивительно легко, и я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую рядом с кем-то не осуждение, а поддержку — сдержанную, но ощутимую, как тепло от камина. — Кстати, дорогая, сегодня у мадам Дюбуа мы можем встретить леди Августу Дэвенпорт, — добавила леди Элеонор, откладывая ложечку. — Она часто заказывает там платья. Клейтон намерен на ней жениться, хотя официального объявления о помолвке пока не было. Леди Августа происходит из превосходной семьи, обладает безупречной репутацией и значительным приданым. Их союз давно считается весьма желательным. — Значит, у его светлости уже есть будущая невеста? — спросила я с любопытством. — Можно сказать и так. Полагаю, вопрос лишь во времени, — ответила леди Элеонор. — Но теперь нам следует поторопиться, иначе мы опоздаем к мадам Дюбуа. Покончив с завтраком, мы вышли из дома и сели в экипаж. На сей раз это была не дорожная карета, а закрытый городской экипаж с лакированными дверцами и гербом Уэнтвортов на боку. Утро было серым и промозглым, ноябрьский ветер трепал полы плащей, и я порадовалась, что леди Элеонор настояла на том, чтобы я надела её старую шерстяную накидку, простую, но тёплую. Мы катили по лондонским улицам, и я смотрела, как мимо проплывают дома, вывески, экипажи, спешащие по своим делам прохожие. Лондон бурлил жизнью. Грубоватой, шумной, пахнущей углём и мокрой землёй, в этом было что-то завораживающее. Бонд-стрит, когда мы на неё свернули, оказалась совсем другой: здесь было тише, изысканнее, витрины сияли чистым стеклом, а за ними, как драгоценности в шкатулке, лежали шляпки, перчатки, веера и отрезы тканей. Я невольно прильнула к окну, и леди Элеонор, заметив мой интерес, не стала делать замечаний, а лишь едва заметно улыбнулась. Мадам Дюбуа ждала нас в своём ателье: просторном, залитом светом, несмотря на пасмурный день, помещении, обитом бледно-розовым шёлком. Зеркала в тяжёлых резных рамах отражали огни канделябров, и от этого комната казалась ещё больше. В воздухе пахло лавандой и чем-то сладким, ванильным, и я, переступая порог, почувствовала, как меня окутывает атмосфера роскоши, к которой я совершенно не привыкла. Сама мадам Дюбуа оказалась невысокой пышной дамой с седыми локонами, уложенными в настоящую башню на голове. Её лорнет на золотой цепочке мелькал в руках, как дирижёрская палочка, а французский акцент был столь густым, что временами мне приходилось прилагать усилия, чтобы разобрать слова. — Ах, леди Элеонор! — воскликнула она, всплёскивая руками при нашем появлении. — И наша новая звезда, мисс Эшборн! Я столько о вас слышала! |