Онлайн книга «Лирелии – цветы заката»
|
Но меня словно неведомая сила пригвоздила к этому месту. Я не в силах была сейчас пошевелиться, глядя на черную птицу, карканье которой пугало меня до онемения. – Кар-р-р-р, ка-р-р-р-р, кар-р-р-р-р… – Шура-а, пошли отсюда, ты что, меня не слышишь? Шура-а-а… – Кар-р-р-р, кар-р-р-р-р, кар-р-р-р… – Шура, ну, что такое, пошли уже! – воскликнул брат, чуть ли не таща меня за руку прочь от старого колодца. А ворон тем временем взлетел и, сделав над нами круг, опустился на траву и стал бродить около нас, словно надзиратель. – Кар-р-р-р, кар-р-р-р, – еще громче закричала птица. – Шура, я сказал, пойдем! – Кар-р-р-р… – Шура… Голос брата доносится будто издалека сквозь толщу воды. Карканье птицы становится, наоборот, все громче и громче, и мне начинает мерещиться в этом карканье хриплый человеческий голос. Кажется, он повторяет почти одно и то же: – Кар-р-р-р, беда! Грядет беда! Кар-р-р-р, с неба упадет беда! Всюду голод и смерть! Кар-р-р, голод и смерть! Скоро придет смерть! Кар-р-р, все уйдете! Все уйдете! Никто не вернется! Никто не вернется! Никто не вернется! Слова ворона набатом стучали в висках, и я уже не слышала собственного истерического крика, проваливаясь в спасительную темноту, которая, однако, быстро рассеялась, являя уже другую картину. Я вновь смотрю на себя в зеркало. Мои волосы развевает ветер из открытого настежь окна. В зеркале отражается стена с нашим большим семейным фотопортретом – мама, папа, я и мои братья – Николенька и Алешка. Внизу под портретом – красивый календарь с березами. У папы есть такая привычка – обводить в кружочек сегодняшний день в календаре, а потом перед сном его зачеркивать. Сегодня в кружочке краснеет двадцать второе июня. Год – по-прежнему тысяча девятьсот сорок первый. Воскресенье. Тот случай с вороном у старого колодца все еще вспоминался, но было уже не так страшно. Дедушка вынес вердикт – усталость и последствия волнений на экзаменах меня скосили. А суеверная бабушка решила, что нас с Алешей сглазили, и долго читала какие-то молитвы над нами, окропляя нас святой водой. «Смотри, никому ни слова об этом! И не дай Бог, у отца на работе узнают, что мы крещеные! Его из партии с позором выгонят! Это наш семейный секрет, понял?» – сказала я брату, на что тот с серьезным видом кивнул. На следующий день мы вернулись в Ленинград, и дни, оставшиеся до выпускного, пролетели как один миг. Родителям мы не рассказали про случай с вороном. Утром после выпускного меня разбудил радостный возглас Алеши. Он влетел в мою комнату, словно ураган, держа в руке сложенный пополам листок, исписанный знакомым почерком нашего Коли. – Шурик, просыпайся! Колька прислал письмо! Пишет, что у него заканчивается служба и чтоб мы его со дня на день поджидали! Ура-а-а-а! – закричал братишка, прыгнув ко мне на кровать. – Как ты думаешь, он Лиде написал, что скоро придет? Она знает? – Готова поспорить, что она уже выбирает платье, в котором будет его встречать, – ответила я брату. Лида – невеста нашего Коли. Они учились в параллельных классах и начали встречаться за два года до окончания школы. Наши дома стоят напротив друг друга. Когда Коля уходил в армию, то был такой уговор – Лида ждет его, а после того, как он вернется из армии, они играют свадьбу. Лиду в нашей семье очень любят, а для меня она как подруга. Спустя полчаса наша будущая невестка пришла с несколькими платьями на вешалках. Папа с мамой в это время еще не вернулись с рынка, Алеша играл во дворе с соседскими мальчишками, а мы с Лидой решали извечный женский вопрос – какое платье на ней сидит лучше всего. На душе у меня царит умиротворение, и сердце полнится томительными надеждами на лучшее. На столе, накрытом кремовой скатертью, стоят фарфоровая вазочка с эклерами, заварник и две чайные чашки. |