Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 196 – Екатерина Алешина

Вдохнула Радосвета воздуха побольше, чуя, как подходит новая схватка, и снова не сдержала мученического возгласа от накатившей боли. Крик сына придал ей сил, и спустя две минуты парную огласил плач ее новорожденной дочери.

— Хороша девица народилась, ладненькая, – молвила повитуха.

— Спасибо, господи, спасибо, – сквозь слезы лепетала Радосвета, наблюдая, как хлопочут с ее детьми повитуха да помощницы.

— Спасибо, Радосвета. Спасибо тебе за дочь и за сына, – шепнул ей князь, и в ответ ведунья о его ладонь щекой потерлась.

Новорожденным отсекли пуповины. Так, как веками делали это в Златославии, – остро отточенным серпом. Мальчику – на стреле, девочке – на веретене. Перевязали затем нитью льняной, сплетенной с волосами обоих родителей.

Приложили их с молитвами да заговорами к груди материнской, и дети успокоились.

Взгляд Радосветы искрился счастьем, и слезы радости бежали по разрумяненным щекам. Драгомир присел у полатей да обнял супругу и детей. Он навсегда запомнит этот миг. Любовь переполняла Драгомира, бежала по венам и стучала в груди. Скупые мужские слезы собрались в уголках глаз. Потянулся он к супруге и поцеловал ее нежно. Он, как никто другой, ведал, какие чувства сейчас царили в душе его ведуньи.

— Как детей наречете? – спросила повитуха.

— Златозар и Мирослава, – ответили они в один голос, не сговариваясь, да переглянулись с улыбкой.

Жизнь приобретала новый смысл и новые краски. Они так этого ждали, надеялись и верили – и наконец дождались.

* * *

Весна. Последний месяц Цветень.

Солнце щедро дарило земле матери свое тепло. В садах зацветали вишни, яблони и абрикосы. Птичьи голоса заливались на все лады, и на реке скоро должны были выйти из глубины русалки. Они всегда уходили зимой и возвращались, когда вода теплела. Радосвета всегда это время любила. Время цветения, гроз и обновления. Может быть, потому, что сама родилась весной.

Она наслаждалась этим мигом, ощущая небывалое умиротворение. Потихоньку качалась на садовой качели, сделанной для нее по приказу Драгомира, и улыбалась, поглядывая на спящих сына и дочь. Они лежали в широкой плетеной коляске, напоминавшей Радосвете люльку на больших колесах. Вязальный крючок ловко сновал в умелых пальцах ведуньи. Ей хотелось связать для детей тонкие шапочки с носочками. Зимава, вернувшаяся с ярмарки, с горящими глазами рассказывала ей принесенные оттуда женские сплетни.

Радосвета полюбила вечера и всегда ждала их с нежностью и томлением. Когда Драгомир освобождался от княжеских дел и забот, они провожали слуг и оставались сами с детьми, наслаждались этим временем, понимая его скоротечность и впитывая свое выстраданное счастье. Смотрела дева, как нянчится супруг с их дочерью и сыном, качает их на руках, и понимала, как ей невероятно повезло и что с каждым днем любит его еще боле.

— Ради этого всего стоило когда-то соблазниться на дивную песнь полоза, – молвила как-то Радосвета, и Драгомир довольно улыбнулся.

* * *

Спустя пять лет. Зима. Первый месяц Ветрозим.

Как бы ни были хлопотны великокняжеские будни, но Драгомир всегда старался выкраивать время для своей семьи. То время, что они проводили вместе, неизменно делало его счастливее.

Вот и сейчас он лепил снежную бабу с дочерью и сыном под той самой сосной, где когда-то с Радосветой они лежали на снегу да на звезды смотрели. В тот самый вечер, боле пяти лет назад, они загадали на двоих одно желание, а получили желанное вдвойне. Сбылись их надежды и росли теперь день ото дня в Златозаре с Мирославой.