Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 195 – Екатерина Алешина

В день, когда князь узнал, что скоро вновь отцом станет, он приказал заколоть на капище огромного быка, а мясом жертвы поделиться с людом простым.

Спустя два месяца своего супруга вестью о скором пополнении порадовала и Заряна.

Теперь их дни полнились ожиданием чуда. Радосвета, воодушевленная своим положением, несмотря на частую сонливость, в меру своих сил передавала знания другим ведуньям. Как только разлетелась весть по Златославии о Ведающей, в столицу стали прибывать девицы и девы замужние, что ворожить могли, с желанием получить ценные знания.

Радосвета, по традиции, на утро после первой супружеской ночи получила от Драгомира связку ключей от всех строений их двора, что означало, что теперь она хозяйка и ведет домашние дела. Радосвета управляла прислугой, следила за порядком в княжеских хоромах, составляла список яств на неделю, проверяла с ключницей наполнение кладовых.

С ее подачи князь готовил к открытию первую в Златославии целительную, и Радосвета с удовольствием вникала в это дело. Драгомир не мог налюбоваться на свою деятельную супругу. Его ведунья светила, словно солнце, и этот свет ее души согревал любого, кто нуждался в надежде. К Радосвете приходили с челобитными о помощи в трудную минуту матери, дочери и жены, зная, что их выслушают и обязательно им помогут.

Иногда у князя возникало беспокойство, что, может быть, заскучает однажды его Радосвета за жизнью прежней, на Земле оставленной. И он спросил у нее об этом прямо: не тоскует ли, не жалеет? Она лишь выгнула брови изумленно да головой качнула отрицательно.

— Мне не о чем жалеть. Златославия – мой дом. И мне здесь хорошо. А вот так, в твоих объятиях, – и подавно.

Слова супруги его согрели. Коснулся князь ее виска губами, запах ее кожи вдохнул с упоением да продолжил баюкать свою деву в воде на руках.

* * *

Зима. Средний месяц Лютовей.

Мученический стон ее охрипшего голоса царапал князю душу. Если бы только можно было забрать хоть часть ее боли себе, он точно это сделал бы, и без оглядки. Но все, что было в его силах, – быть рядом с ней в такой трудный и важный для них миг, сидеть у нее в изголовье на полатях в женской парной да руку ее держать в своей руке.

— Пить! – слабо молвила она, и Драгомир поднес к ее губам кружку с водой.

— Крепись, душа моя, я здесь, рядом с тобой!

Радосвета крепче сжала его ладонь да взглянула на него бегло.

— Не отпускай мою руку, – прошептала ему. – Мне так легче, когда ты держишь.

— Ни за что не отпущу, – пообещал он.

Схватка. И снова его ведунья хрипло застонала, почти рыча от боли.

Сердце Драгомира сходило с ума от тревоги.

Радосвета шумно выдохнула. Драгомиру чудилось, что тянется время и нет конца телесным мукам его ведуньи.

А потом повитуха подняла на руках кричащего младенца.

В душе у Драгомира будто лопнула струна. И сердце затопило безграничными нежностью и счастьем.

— Боже мой, боже-е-е, – выдохнула Радосвета, улыбнулась сквозь боль и муку и залилась счастливыми слезами.

— Сын. Ох, какой крепыш! Поздравляю вас! – с гордостью промолвила повитуха и передала ребенка помощнице, что рядом стояла наготове с пеленкой из рубахи Драгомира. – Давай, Радосвета, надо еще немного с силами собраться, совсем чуть-чуть осталось. Второй ребенок потом быстро появляется. – Повитуха повернулась к помощнице. – Пеленку из материнской рубахи мне.