Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 165 – Екатерина Алешина

Таял золотистый кокон, угасая. Князь лежал неподвижно, в окружении верной дружины, и лицо его напоминало восковую маску. Белояр прижимал к его ране ткань, а ведунья гладила по волосам, целовала в висок и снова плакала – от страха, горя и невыносимого ожидания.

Кокон погас и исчез бесследно. Замерло сердце у ведуньи. Белояр отнял ткань от раны.

— Кровь не сочится боле, – сообщил он ведунье. – Значит, получилось?

Мужчины выжидающе смотрели на Раду.

— Я… я не знаю, – молвила ведунья да голову понуро опустила.

Князь резко распахнул глаза, и Радосвета вскрикнула.

— Драгомир!

Князь вздохнул – шумно и судорожно. А потом медленно выдохнул. И снова вздохнул – но уже ровно да спокойно.

— Получилось, – сквозь слезы шепнула Радосвета.

— Воды, – хрипло молвил князь.

Светозар подал его флягу. Драгомир приподнялся, сел. С жадностью припал к воде. А потом, напившись, вернул флягу брату. Вздохнул. Его лицу возвращались живые краски.

— Неужели и впрямь ведунья смогла… – тихо подивился кто-то из дружины.

Усмехнулся князь да на невесту свою воззрился. И столько в этом взоре было чувств, что ведунья невольно вспыхнула лицом. Протянул он к ней руку да слезы убрал со щеки.

— Моя бесстрашная девица, – молвил князь с нескрываемой нежностью.

Ведунья уткнулась Драгомиру в грудь да расплакалась пуще прежнего.

— Ну чего же ты горюешь, Радосвета? Ты почти с того света меня возвернула, – молвил князь, поглаживая по хрупкой спине свою невесту.

— Я так испугалась, – призналась она Драгомиру.

— Все уже позади, – успокоил ее князь.

Все это время никто не замечал, как занимается рассвет. Медленно гасла россыпь звезд, да небосвод на востоке наливался розовым золотом.

Драгомир вдруг замер. Посмотрел туда, где загоралось солнце, а потом на свои руки. В свете утренней зари змеиная кожа к князю не возвращалась. Изумление читалось на лице молодца.

— Что же это… Рассвет ведь… – бормотал Драгомир, все так же разглядывая себя.

Удивленные возгласы прокатились среди дружины. Драгомир повернулся к Радосвете.

— Рада! Мое проклятие! Оно… Я не превращаюсь в чудовище! – воскликнул он и расхохотался.

— Ну-у, прям чудовище, – возразила с улыбкой девица. – Не был ты чудовищем никогда. А теперь и подавно не будешь.

— Как ты это сделала?

Ведунья пожала плечами.

— Я ничего не свершила намеренно. Но теперь точно знаю, что твое проклятие пало от моей любви. Оно не было всесильным. Просто когда-то тебя должна была полюбить девица, невзирая на то, каким ты стал из-за проклятия.

Рассмеялся князь от безудержной радости. Резво вскочил на ноги да ведунью свою на руки подхватил, закружил.

— Спасительница, – шепнул ей да прижал к себе покрепче.

Разве сможет он теперь когда-нибудь ее отпустить?

Князь поставил на ноги Радосвету и, позабыв о людях, что их окружали в этот миг, принялся покрывать лицо невесты порывистыми поцелуями.

— Люблю, – выдохнул он у ее виска.

Грудь распирало ликование такой небывалой силы, что хотелось кричать и петь.

— Не хочешь ли крылья расправить, мой князь? – подмигнула ему Радосвета. – Твое время вновь настало. Небо тебя заждалось.

Грудь его полнилась ликованием и радостью. Отныне рассвет боле не превратит его в страхолюда. Даже не верится! Неужели и правда не сон? Драгомир посмотрел на Радосвету. Она стояла перед ним – простоволосая, испачканная кровью, глаза от слез припухшие. Стояла да смотрела на него с надеждой. Вот она – девица с поистине золотым сердцем. Его девица, любимая. Самое главное его сокровище. Нежданное-негаданное… И ставшее таким необходимым, как вода иль воздух. Радосвета спокойно, с самой первой их встречи без отвращения и страха смотрела на его обезображенное лицо. Она гладила Драгомира, ласкала, когда он был покрыт змеиной кожей. И князь в эти сладкие мгновения забывал о своем проклятии.