Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 140 – Екатерина Алешина

Слушала Рада старца да задумчиво разглядывала свои руки, лежавшие на коленях.

— Ну что, попробуешь еще раз обратиться? Или на сегодня все? – спросил у нее Ведагор.

— Еще разок попробую, – ответила девица да с лавки поднялась.

Отрешилась ведунья мыслями от мира, от забот да от мыслей. Вновь представила, что она – птица. Помыслила о небе бездонном, о ветре свободном да о князе, пленившем ее сердце. Отчего-то мысли о нем побуждали ее к превращению. Волхв советовал ей вспоминать такое, что вызывает сильные чувства, переживания. Радосвета и вспоминала… Но не призналась бы об этом никому, даже волхву, которому доверяла. А он и не спрашивал, хвала богам.

Мурашки прошли по ее телу, пробежал мороз по коже. Ее бросило в дрожь, а потом девица обернулась. И разум птицы сразу вторгся в ее человеческое сознание – лететь выше, лететь! Лететь прочь, лететь под самые облака! Птичий разум ничего не держит на тверди земной. Земля для него – лишь временное пристанище. Птичий разум рвется ввысь. И так сложно совладать с его огромной силой… Но Радосвета вспоминала. Возрождала в памяти лица тех, что навеки отпечатались в ее сердце и сейчас не давали забыть себя. Кто-то из них давно уже покинул мир живых и находился по другую сторону реки Смородины, но в ее памяти самые светлые мгновения с ними навсегда остались неподвластны смерти.

Радосвета сделала круг под потолком просторной горницы да на лавку приземлилась около Ведагора. Миг – и очертания горлицы подернулись сизым туманом, что сразу рассеялся, и вновь перед волхвом сидела девица.

— Ну вот, уже лучше получается, – похвалил ее довольный волхв. – Думаю, что на сегодня с тебя хватит, а то голова кругом пойдет.

— У меня всегда будет слабость после превращения? – спросила Рада, облокачиваясь о стену. Ей казалось, что сейчас от слабости руки ее повиснут плетьми.

— Телу твоему превращения пока непривычны. Со временем это пройдет, – заверил ее Ведагор.

— Как же все это непросто… – устало выдохнула ведунья. – Но… с другой стороны, все это точно лучше, нежели смерть. Вот ее не обойти, не обмануть. А со всем остальным – справлюсь. Раз уж от смерти сбежала…

* * *

Радосвета распорядилась проводить Ведагора к гостевой почивальне, а сама велела истопить ей не сильно жарко баньку. После обращений в птицу и обратно тело ее ныло так, словно девица весь день таскала воду из колодца. Да и мысли тревожные кружили в ее голове да покоя не давали. Радосвета была уверена, что поведение птиц – неспроста. Она чуяла, что это предупреждение, да видят великие боги, ее сил пока еще не хватало, чтобы понимать эти знаки.

Ей снова вспоминался князь. Его слова, объятья, взгляд да поцелуи – то нежные, то несдержанные. После предательства Игоря она уж и не мыслила, что однажды ее сердце будет биться вновь, что птица заполошная, сходить с ума и замирать в тревожном ожидании. А потом ведунья вспоминала о наложницах, и в ее душу стучалась невыносимая горечь. Нелегко девице было понимать, что она не одна у князя. И будь она нрава покладистого, то, наверное, уже смирилась бы да радовалась тому, что станет женой, а не просто наложницей. Но Радосвета покладистой никогда не была. Зато она была собственницей и теперь от этого страдала, а что поделать с этим, разуметь никак не могла. И теперь в ней зрела уверенность, что однажды Драгомиру надоест ее ревность, и отправит он ее подальше от княжеского двора. Чтоб не докучала ему. И уже другим девицам будет дарить свою огненную страсть, ласкающий взгляд золотых глаз да ночи, полные безудержной страсти.