Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 133 – Екатерина Алешина

Радосвета покачала головой и тяжко вздохнула.

— Мне только гнева от наложниц не хватало.

— Мы защитим тебя, – заверила ее Заряна.

— Да пусть только попробуют мне хоть слово бросить худое! Я и сама на них управу найду! – воскликнула Радосвета. – Тоже мне, гусыни…

Сестры заулыбались.

— Бойкая девица братцу досталась, – молвила с довольной усмешкой Заряна.

— Точно. С характером! – согласилась с ней Ярослава. – И это хорошо! Всколыхнешь тот темный тихий лес, что у него внутри. Давно пора уже князю нашему встрепенуться да сбросить прошлого оковы. Недаром звать тебя Радосвета. Боги привели тебя на Аркаим. А боги зазря свои дела не вершат.

Радосвета улыбнулась словам княжны. Ей и самой хотелось верить в то, что для князя она – особая, что дорожит он ей. Да только за все ее лета не раз случалось крушение надежд. А потому боялась Радосвета даже думать об этом да мысли эти прочь гнала.

Не стоит ставить сердце под еще один удар.

* * *

Ярмарка шумела, что волны штормящего моря. Сотни голосов, запахов, звуков закружили Радосвету в цветастой круговерти. Девица только и успевала, что смотреть по сторонам: столько вокруг дивного, чудного, интересного! По пути на пир, который для нее не состоялся, Радосвета была как в тумане, плохо помнила дорогу и места. Теперь же девица с живым интересом разглядывала горожан да отмечала ответное к себе любопытство: цвет ее волос и на Земле считался редким, а здесь и подавно. Да и весть о Ведающей, чьи косы – что пламя, разошлась уже за пределы столицы, и люди понимали, кто перед ними. Ведунью такое пристальное внимание смущало.

Жители Златограда отличались ростом высоким да кожей светлой, что загорелой была лишь у крестьян да ремесленников. Масть у всех была светло- или средне-русая, разнился лишь оттенок: пепел, жемчуг, золото, пшеница. Очень редко встречались темно-русые волосы. Глаза же у всех, кто окружал Радосвету и кого она могла узреть поближе, оказывались светлыми: голубыми, серыми, зелеными. И только глаза полозов походили на расплавленное золото, а глаза малахитниц были под цвет их любимых малахитов.

У ведуньи возникло жгучее желание оказаться в княжеском книжном хранилище да изучить историю Златославии. Страсть как любопытно ей было проведать, да побольше, о неизведанных землях иного мира.

На ярмарку она пошла с Заряной да тремя стражниками, что охраняли их.

— Не нужно ступать так близко к нам! Мы, может, потолковать желаем, о своем, о девичьем, а вы нас смущаете! – заявила малахитница охранникам да посмотрела проказливо на Радосвету. – Рада, душенька! Я все не могу позабыть то твое кружевное исподнее, что на сундуке твоем узрела утром! Боги великие! Это ж какая краса неземная! Хоть и бесстыдная, конечно… Но, с другой стороны, не по улице же раздетыми в нем ходят! Я бы на свадьбу свою такое надела под рубаху. То-то изумится мой Изяслав, когда узреет в первую ночь такую красоту!

— Изумится, еще как, – улыбнулась Радосвета, вспомнив взгляд князя.

— Так я что хотела предложить. Я себе хочу пошить такое. Из шелка. А кружевом расшить поручу мастерицам иглы, тем, что кружево плетут. Как ты мыслишь, хороша моя затея?

— А мне по нраву затея твоя! – воскликнула Радосвета. – Я, пожалуй, с тобой в деле.

Дружно хихикая, две девицы направились к длинным рядам, где заморские купцы разложили ткани дивные да тонкие. После тканей потянула Раду девица туда, где на ветру плескались ленты разноцветные, а на широком прилавке, накрытом темным бархатом, лежали украшения невероятной красоты да с камнями драгоценными.