Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 125 – Екатерина Алешина

Только сейчас, когда чувственный хмель покинул его разум, Драгомир задумался: а по нраву ли девице было то, что он с ней сотворил? Или все же…

— Я не напугал тебя? – спросил он. Подумал еще: догадается ли ведунья, о чем он спрашивает?

— Не разумела твоего вопроса. Когда напугал?

— Когда зад твой круглый надирал да руки кушаком связывал, – молвил Драгомир.

— А-а-а, – протянула она понимающе. – Ну-у… – В ее взоре зажегся проказливый огонек. – Взрослые игры меня не пугают. Коли это игры. – Ведунья снова стала серьезной. – Мне не по нраву, князь, обвинения твои в ведьмовстве. Я не занимаюсь этим, не умею просто. И никогда не умела. Порчу снять могу да приворот. А вот сделать не могу. Одна только мысль об этом отвращение вселяет. Ежели чувства какие ко мне имеешь, так то не моих рук дело.

— Потому что ты Ведающая. Ведание и ведьмовство – вещи разные. Твоя ворожба не может людям и матери-природе идти во вред. Только лишь во благо. А все, что направлено супротив человека, его воли и природы, – то уже ведьмовство. И бросил я слова те в сердцах, сгоряча. И о них теперь жалею да каюсь. Ведаю, что ты ни при чем. Дело во мне.

— Я тебя прощаю за те слова, Драгомир. И надеюсь никогда боле их от тебя не услышать, – молвила ведунья.

— Не услышишь. – Он остановился да плечи ее легонько сжал, заглянул в глаза ее лучистые. – Это я тебе обещаю, а я не бросаю слов на ветер. Смелая ты девица. Горячая… – Князь очертил ласково большим пальцем ее скулу да губу нижнюю. – Ты словно пламя, Радосвета. Пламя очага. Не обжигаешь, а греешь нежно… Исцеляешь… Топишь лед, – молвил Драгомир и замолчал.

Он большего молвить сейчас не смог бы. Собственное признание, что сорвалось с языка, вдруг вогнало сурового воина в смущение. Радосвета вновь встретилась глазами с ним да взгляд отвела. Что-то мимолетное мелькнуло в ее малахитовых глазах да пропало. Князь уловить желал, да не успел. Если бы только можно было ведать, что же творится в этот миг в мыслях этой девицы!

Они продолжили идти в сторону хором. Радосвета вздохнула, оглянулась по сторонам.

— Не могу найти я след той ведьмы, что чуть не убила Ярополка, – молвила она с досадой. – Как ни силилась – не могу, и все!

— Ведьма притаится теперь, убоится показываться, – рассудил князь. – Надо ухо держать востро, чуть позже она непременно себя обнаружит. Я уверен, ты ее почуешь. Ты сильная ведунья. Да и волхвы помогать будут.

В ответ Радосвета вздохнула, и взор ее затуманился печалью.

— Я задумалась… Все время думала, пока хлопотали с Ярославой и ее сыном… А что, если моя девочка умерла, потому что тоже росла у меня под сердцем сильной ведуньей? Ведь получилось же спасти меня у бабушки с мамой…

— Только твоя бабушка не принимала мысль, что ты не сможешь жить на Земле. А если бы тебя отправили вовремя сюда, может быть, ты и не захворала бы снова. Но что сделано, то сделано. Главное, что вовремя судьба распорядилась так, чтобы ты сюда попала по моему зову. А насчет твоей дочери… Все возможно. У Ведающих чаще всего рождались девочки: так природой-матерью задумана передача дара. Возможно, твоя покойная дочь и в самом деле была ведуньей.

— Была бы, если б родилась живой и здоровой, – молвила с грустью Радосвета, не глядя на князя.

Ее голос дрогнул, и болезненно дрогнуло в ответ сердце у князя. Он тронул ее ладонь, погладил пальцы.