Книга Сладкая тьма, страница 39 – Эмма Хамм

— Эти правила связывают тебя. Ты выковала свои цепи, и сама построила для себя тюрьму. Эта дурацкая человеческая натура и делает тебя недостойной.

Он подошел еще ближе. Мог бы коснуться, если бы поднял руку.

Она возмущенно уставилась на него снизу вверх.

— Это не тюрьма, если там я в безопасности.

— Тюрьма – это четыре стены, за которые ты не позволяешь себе выйти. Ты смотришь на мир за окном и хочешь в нем жить. Сама сказала. Лес тебя пугал? Да тебя все пугает, огонек.

— Не зови меня так.

Он вскинул бровь, только ухудшая ситуацию.

— Как хочу, так и буду называть. Человеческая тварь. Слабачка. Огонек, троллья жена – я могу тебя называть по-всякому, потому что ты не возражаешь.

— Хватит. – Теперь и ее лицо покраснело, словно помидор, под стать волосам. Будь она троллем, она бы его уже ударила.

— Ничего не хватит. Я буду истязать тебя до конца твоих дней, потому что в тебе нет ни одной косточки, достойной меня.

И она наконец-то взорвалась.

Толкнула его в грудь обеими руками с удивительной силой, даже заставив его отшатнуться на целый шаг. Такова была сила ее злости.

— Достойной тебя? Я ничего не знаю о мире, в который ты меня притащил. Меня вообще здесь быть не должно! Ты меня не слушаешь, а как поговорить с другими троллями, так ты и сам ничего правильно сделать не можешь! – прорычала она. – Одел меня в тряпки, прокалывать мне уши оставил других, и сережки мне подарили от чужого мужа! С чего мне хотеть быть достойной твоего внимания? Ты зря потратил наше время, и всеми богами на небе, и теми, кто нас слышит, клянусь, что, надеюсь, кровавая ведьма решит, что мы друг другу не подходим, чудовище ты этакое!

Рагнар смотрел на нее. На то, как вздымается ее грудь от пульсирующей в венах ярости. Она смотрела на него, злая, раскрасневшаяся. Ее ноздри раздулись, а глаза стали такими зелеными, что он словно видел в них сам лес. Ее руки сжались в кулаки, вероятно готовые вмазать ему, если он возразит.

Вместо этого он поднял ладони перед собой и кивнул:

— На секунду я даже поверил, что в тебе есть какой-то стержень. Продолжай в том же духе, огонек, и мы поладим.

Каким-то образом она стала еще краснее.

— Чего?

— Ты проявляешь свою настоящую силу, когда злишься. Так это работает. Когда ты даешь этому топливу питать себя, ты видна больше, чем когда прячешься. А я и не знал, что тебя разочаровывает мое отношение.

— А как иначе? – выкрикнула она на весь лес.

Он улыбнулся еще шире:

— Я думал, тебе все равно.

— Это ты сказал на нашей свадьбе, что не будешь мне мужем. – Она задрала голову и гордо шмыгнула носом. – Я просто уточняю, что ты был прав.

Ему хотелось поцеловать ее. Стереть это оскорбленное выражение с ее лица и повалить в листья у ног. Поглотить ее здесь и сейчас, пока ее крики не услышат другие тролли. Лишь бы убрать это самодовольство с ее лица. Но ей бы это не понравилось. Точно не сейчас, когда она так зла на него.

Так что вместо этого он жестом показал ей следовать за ним.

— Вот кровавая ведьма нас и рассудит.

— Уж я прослежу, – огрызнулась Майя и прошла мимо него.

Остаток пути он шел позади, только иногда подсказывая, если она сбивалась с дороги. Вот это был вид. Он как-то никогда не замечал, какие у нее округлые бедра под тканью. Или как они покачиваются с каждым шагом. Великолепное зрелище. Она почти начала ему нравиться.