Книга Обсидиановый огонь, страница 206 – Айза Таллер

— Ну прости, что не оправдала твоих надежд. Я же должна была, как ты там сказала... красиво умереть, пока ты празднуешь свадьбу со своим Эдвином.

— Да хоть бы и так! — Илана хлопнула ладонью по столу. — Хоть раз в жизни сделала бы что-то для семьи, а не для себя!

— Прекратите! Немедленно!

Мама яростно стукнула ложкой по столу, стоя у разожженной плиты. Яичница начала подгорать, запахло паленым. Она тихо ойкнула, сняла сковородку с огня, поставила ее на подставку и снова развернулась к нам.

— Обе замолчите, — добавила она уже тише. — Пожалуйста. Ну вот... Теперь все подгорело, столько добра насмарку.

Мама раздосадованно вытерла руки о передник и принялась отшкрябывать прилипшие яйца и овощи со сковороды. Ее подбородок подрагивал.

— Я не хочу думать, кому из вас было хуже, — сказала она, не поднимая головы. — Если я начну, моего сердца просто не хватит.

Она перестала скрести, но сковородку из рук так и не выпустила.

— Рейна, — мама наконец обернулась. — Я правда думала, что храм — это лучший выход. В провинции нормальной партии для тебя не нашлось бы. Ни приданого, ни... — она запнулась. — Мы думали, тебе там будет хорошо. И ты сама была не против…

Она глубоко вздохнула.

— Возможно, я... мы с Тарином ошиблись.

Илана громко фыркнула.

— И ты, Илана, — мама повернулась к старшей дочери. — Наша женская доля — вот она какая… Я потеряла мужа… Тарина… Я чуть не потеряла вас обеих. Я дважды оплакала тебя, Рейна. Я не хочу в третий раз… Пожалуйста. Пожалуйста, мои девочки, не ругайтесь.

На кухне стало очень тихо.

Илана первая встала и потянулась к маминой руке. Я смотрела на их сцепленные пальцы и думала, что уже где-то далеко от них. За той чертой, куда мама за мной не пойдет. И что, возможно, ей придется оплакивать меня в третий раз. Но, конечно, ничего из этого не сказала вслух.

Я помешкала и положила свою ладонь сверху. Мои пальцы оказались холоднее, чем их, — после Бездны я постоянно мерзла и не могла согреться даже в теплой комнате.

— Прости, мама, — тихо сказала Илана.

— Прости, — добавила я.

Мы проговорили все утро, почти до самого обеда. Я рассказала им обо всем, что со мной произошло, старательно избегая острых углов. Ни слова лжи, и никакой правды. Об испытаниях и встрече с Рагнаром, но не о том, как вправляла себе колено в катакомбах Империи. О жизни во Фростхейме, но не о попытках меня убить. О сражении в храме, но не о встрече с богом смерти. О плене и Бездне, но без подробностей об осколке богини, засевшем у меня в груди.

В ответ мама с сестрой говорили о нашествии Теней. О лагерях беженцев на границе с Вестмарком, где царили грязь, холод и зараза. О том, как папа слег и уже не встал. Об общей могиле, куда его положили вместе с еще двумя десятками таких же беженцев и засыпали известью, потому что дров не хватало даже для живых, не то что для погребальных костров.

Из теплого каменного дома я вышла с полным желудком и совершенно пустая внутри.

Я пошла к замку другим путем, решив потянуть время на центральной площади. Прошла по мощеной улице мимо пекарни и ювелирной лавки, где мы с Фрейей когда-то выбирали подарок мне на день рождения. Потом вернулась к берегу озера.

Ленивое осеннее солнце заливало каменную кладку моста и стоявшего на нем человека. Он стоял на середине пролета, один, несмотря на середину дня. Белая льняная рубаха без ворота и украшений. Белые волосы, небрежно падающие на высокий лоб. Бледная, почти прозрачная кожа — такая, что в солнечном свете под ней угадывались тени вен.