Книга Сообщница Злодея, страница 181 – Ханна Николь Мерер

— Если так называется это ужасное чувство в моей душе, если поэтому я не могу представить свою жизнь без тебя, если это и есть любовь – тогда да, Эви. Я ужасно сильно люблю тебя.

Эви нервно рассмеялась.

— Что смешного?

В ответ она прикоснулась губами к его, и мир превратился во что-то новое, вернулись краски, ушли боль, тревога и горечь от предательства. Только касание губ, только электрические волны по телу, устремляющиеся прямо к колотящемуся сердцу.

Только его ладони, держащие её лицо, как спасательный круг, поворачивающие её голову, чтобы целовать всё глубже, и тяжёлое дыхание, когда поцелуй прервался. Её пальцы скользнули по его подбородку, и если бы взгляды могли ощущаться физически, его прикосновения чувствовались бы повсюду.

Остекленевший взгляд выдавал безысходность внутри него.

— Сэйдж, а как же предназначение? Пророчество…

Она коснулась пальцем его губ, останавливая его, и жар его дыхания пробежал холодком по её шее.

— Я хочу слышать только то, что ты любишь меня. Что ты хочешь этого. Навсегда.

В его голосе не было колебаний, когда он сказал:

— Я хочу тебя. Навсегда.

Всё внутри Эви раскалилось добела.

— Тогда давай притворимся, что всего остального сейчас не существует.

Он нахмурился.

— Я Злодей. Я не притворяюсь.

Она поцеловала его глубоко, нежно касаясь ладонями щёк, поглаживая их, и провела языком по его нижней губе.

Он отдёрнулся, несколько долгих секунд смотрел на неё широко раскрытыми глазами, а потом ровно произнёс:

— Я притворялся.

Мгновение спустя земля ушла у неё из-под ног, и Эви с писком очутилась на койке. Матрас спружинил, когда Тристан оказался сверху.

Бушевала гроза, в окошке сверкнула молния, позволив Эви мельком полюбоваться на пресс Тристана, когда он стягивал через голову промокшую рубашку. Его обнажённая грудь коснулась её влажного корсажа, и она мысленно возблагодарила судьбу, что по крайней мере сейчас проклятие Реннедона, кажется, держало смертельную магию Тристана в узде. Её нигде не было видно.

Эви больше не мёрзла; она сомневалась, что когда-нибудь снова почувствует холод.

Её интимный опыт на практике был весьма скуден, несмотря на крайне изобретательные книжки, так что она едва ли могла хоть с чем-то сравнить это ощущение, когда мир сдвигался с каждым прикосновением. Но это точно самое приятное чувство на свете.

Каждый недостающий кусочек её самой словно вернулся домой.

Тристан добрался до шнуровки её корсажа, и его пальцы соскользнули. Он недовольно посмотрел на туго затянутые узелки.

— Непросто, когда всё влажное.

— Я думала, так должно быть проще, – дерзко сказала она.

Тристан выглядел таким потрясённым, что Эви рассмеялась.

— Я имел в виду твой корсаж, ураганчик.

— Почему ты меня так называешь? – тихо спросила она, медленно распуская шнуровку. Он смотрел, заворожённый движениями её пальцев.

— Потому что, подобно урагану, ты сметаешь всё на своём пути.

Где-то в процессе распутывания шнуровки он взял инициативу на себя. Дыхание Эви становилось свободнее с каждым ослабленным узлом.

— Другими словами, я навожу беспорядок?

— Нет, – прошептал он, разводя половинки корсажа в стороны, и теперь её прикрывала лишь сорочка. Он наклонился, чтобы произнести следующие слова прямо ей в ухо: – Ты всё расставляешь по местам.