Книга Сообщница Злодея, страница 119 – Ханна Николь Мерер

— Ты рехнулась? Я ни за что не пойду в жуткий тёмный туннель, ведущий бог знает куда! Пусть он хоть на пустоши ведёт, я туда не пойду…

Её перебила Татьянна. Ну… Татьянна и её руки, обнимающие Клэр. Все связные мысли вылетели у Клэр из головы, остались лишь ощущения. Она ответила на объятия с большим энтузиазмом.

Минули две замечательные секунды, после чего Татьянна отстранилась, оставив Клэр радостной и смущённой.

— Я иду на разведку. Пойдём со мной, если хочешь. – Татьянна подмигнула, перебросила косу за плечо и, подняв подсвечник, направилась к потайной двери.

Клэр нетвёрдо пошла за своей бывшей подругой.

— Погоди! Я… я тоже иду.

Подхватив Александра, она шагнула в освещённый факелами коридор, стараясь не чувствовать себя не в своей тарелке.

Особенно когда дверь за ними с грохотом захлопнулась.

Тристану Маверину были привычны звуки мучений.

Крики невыносимой боли, безнадёжные стоны тех, кто осознал, что никто не спасёт. Были и другие звуки, не такие приятные, как эти, но он привык и к ним.

Ни разу в жизни он не слышал, чтобы пытки звучали как плеск воды в ванне.

— Ты скоро там? – раздражённо спросил он.

— Всего две минуты прошло, – возразила Сэйдж.

Ещё один всплеск. Ещё один удар.

— Я тебе не верю, – бросил он. На самом деле он верил, но доводы рассудка не достигали его, разум – который никогда не отличался особенно богатым воображением – решил показывать ему самые отвлекающие, самые изнурительные картинки.

Нежная влажная кожа, блестящая в свете свечей, силуэт груди чуть ниже уровня воды, скрытый от взгляда. Румянец на щёчках, который обычно обозначал гнев, опускающийся с головы до пят – вниз по шее, по груди, по животу, и даже по…

Он оборвал поток воображения, но не из моральных принципов, а чтобы спрятать кусок дерева, который только что нечаянно вырвал из подлокотника кресла.

— Что такое? – спросила Сэйдж, и вода плеснула через край ванны. Тристан услышал, как она капнула на пол.

Он сунул кусок подлокотника в огонь.

— Ничего, – торопливо ответил он.

— Не передашь мне полотенце?

«Не вырвешь мне сперва глаза?»

— Конечно, – ответил он твёрдо – твёрдо, как иные части его тела.

Он подошёл к ванне, подняв взгляд, но с благими намерениями, во всяком случае у Тристана имелась одна давняя, хорошо известная проблемка. Проблемка состояла в том, что кончались эти намерения, как правило, скверно.

Уже подняв глаза, чтобы посмотреть на резные узоры деревянного потолка, он вспомнил о зеркале – но слишком поздно. Он взглянул прямо в него и увидел совершенно всё из того, на что пытался не глядеть.

И подозрения подтвердились: его воображение совершенно никуда не годилось.

Ничто из того, что он мог представить, не шло ни в какое сравнение с линиями её обнажённых плеч, с тёмными колечками кудрей, падающих в воду, с румянцем на щеке и изгибом бедра, выставленного напоказ, потому что ногу она художественно положила на край ванны, будто приглашая полюбоваться.

На миг он просто отключился. Нельзя было иначе.

— Ой, сэр! Осторожнее, тут…

Предупреждение запоздало, да и Тристан был уже не в состоянии слушать – как и заметить лужу воды прямо перед ванной. Нога выскользнула из-под него, и он ударился головой о медный бортик, падая навзничь.

Это кара. Кара господня за то, что превратился из злодея в вуайериста.