Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 22 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Мужчина замялся, начал комкать платок, потом прошептал, пламенея щеками:

— Мадемуазель Пешкова, но как же… Вы же обещали мне должность вашего заместителя, если я сохраню вашу тайну!

Вот тут Александра чуть не взорвалась, но вовремя остановилась — узнала цепкую когтистую лапку конкурентов.

— Очень интересно, господин Шелепов, я впервые об этом слышу, но продолжайте. Когда я обещала вам место своего заместителя и какую такую страшную тайну вы обещали хранить?

— Но ведь я обещал! — вытянул цыплячью шейку юнец.

— Кому, когда и при каких обстоятельствах обещали? — ласково уточнила Саша. — Расскажите всем, Марк Юльевич, нам очень интересно!

— Я не могу уронить честь дамы! — пафосно провозгласил юноша, дав «петуха».

— Как интересно, — Александра не стала подходить к нему ближе, — сказать правду вы боитесь, а вот разбрасывать неприличные намеки не стесняетесь. Еще раз спрашиваю: где, когда и при каких обстоятельствах я обещала вам место своего заместителя?

Руки Марка Юльевича ходили ходуном, по лицу тек холодный пот, колени тряслись, но он держался из последних сил:

— Не могу сказать… Это не моя тайна!

— Что ж, в таком случае вы раскроете эту тайну Особому отделу, — сказала Саша, — сразу после увольнения. Господин Медведев, прошу вас вызвать наряд и отконвоировать Марка Юльевича на допрос. Мне очень интересно, какую мою тайну он так трепетно бережет. Так трепетно, что я и сама этой тайны не знаю!

Другие педагоги, присутствующие при сцене, невольно рассмеялись. Медведев отправил вестника, а пока сделал знак офицерам, которые постоянно теперь присутствовали в школе.

Мужчины подошли, встали рядом с Шелеповым, просто как стража, даже не прикоснувшись к оружию, но этот момент окончательно сломал нервного педагога. Он скривил лицо, словно собирался заплакать, и выкрикнул:

— Я был вашим любовником! И не стал этого скрывать! Все видели, как я ухаживал за вами! Но мы расстались из-за вашего дурного характера! Поэтому вы мстите мне увольнением! Весь город узнает об этом сегодня же!

— Ой, — хлопнула в ладоши Саша, отвлекая внимание растерянных педагогов от мужчины, — как интересно, сударь. Простите мое любопытство, а когда вы успели стать моим амантом, если вы служите в нашей школе меньше трех недель? И две из них я провела с детьми на даче, а вы — в городе, улаживая свои дела по переезду на казенную квартиру и оплате карточных долгов?

От группы преподавателей снова долетел смешок.

— Какая я, оказывается, ветренная особа, дамы и господа! За одну неделю успела влюбиться в мелкое ничтожество, потерять честь, оказаться отвергнутой и стра-а-а-ашно отомстить. Право слово, вы плохо подготовились, Марк Юльевич, ни один разумный человек в эту байку не поверит. Но я понимаю, что разумных в наши дни мало, поэтому… Мадемуазель Браницкая, «Око Юдифи» у вас с собой?

— Всегда! — ответила амулетчица, поднимаясь из-за стола.

Все дружно вытаращили глаза.

«Оком Юдифи» называли очень специфический амулет. Другой вариант — «цветок Марии» — Саше нравился больше, но его изготавливали в католической Европе, и в России он не прижился. Его использовали только для одного — для подтверждения телесной чистоты. Иногда этот амулет становился решающим фактором в споре, иногда уберегал от каторги. Сейчас его задачей было обелить репутацию Саши.