Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 21 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Добрые хозяева еще и с собой собрали нежданным гостям корзинку — оказалось, Медведев привез им новости о младшем сыне, оставшемся после семинарии в столице. Свежеиспеченный доктор служил в казармах лейб-гвардии и был немного знаком прапорщику.

Подойдя к карете довольно бодро, Александра тихонько вздохнула — выбора у нее не оставалось. Возвращаться в столицу бессмысленно, так что остается стиснуть зубы и…

Денщик услужливо распахнул дверцу, и Саша застыла. Диваны кареты были каким-то образом соединены, застелены толстой пуховой периной, а поверх нее красовалась дюжина — не меньше — пышных пуховых подушек!

Девушка ошеломленно обернулась на Медведева.

— Я видел, как трудно вам дался вчерашний день, — спокойно сказал он, — поэтому принял меры. Дальше дороги еще хуже.

Саша заторможенно кивнула и с помощью денщика забралась в «гнездо». Матрена с корзинкой устроилась в углу и сразу сказала, что у нее с собою лед в кувшине, и морс ледянной имеется, и чтобы барыня не терпела, а сразу просила об остановке, коли надо будет.

— Его благородие вчера с отцом Дмитрием беседу вел про ваше самочувствие, и батюшка ему велел каждые два часа останавливаться и ноги разминать, сказал, так плохо бывает от тряски непривычным людям. Вот у меня тут лимон, брусничная вода, чай крепкий, пироги, огурчики свежие…

— Потом покажешь, — твердо сказала Александра, устраиваясь у окна так, чтобы видеть сквозь кисейную занавеску Ефима Александровича.

Удивительный мужчина. Не ведет длинных речей, не рассыпается в любезностях, зато делает много и молча.

За полтора года в этой реальности Саша успела увидеть и сухих профессионалов среди магов, докторов, генералов, и простых, открытых людей вроде фельдшера Ивана Ивановича или нового преподавателя музыки Семена Федоровича — молодого, жарко краснеющего юноши с нервными длинными пальцами.

Встречались ей и вальяжные купцы, и откровенные грубияны. Был даже записной льстец, которого пришлось взять в школу этим летом по настойчивой рекомендации герцогини.

Пока Александра вела прием детей, оформляла прошения в Опекунский совет (среди купцов прошел слух, что сироту с хорошим приданым можно спрятать в школе, и некоторые особенно предусмотрительные купцы внесли такой пункт в свое завещание, в результате под опекой мадемуазель Пешковой и четы Ольденбургских прятались уже семь девиц с наследством, не считая Акилины), молодой человек вдруг решил, что поухаживать за молодой директрисой — это отличный способ сделать карьеру. И начал буквально преследовать Сашу своим вниманием.

Никто из старых преподавателей, успевших узнать директрису ближе, останавливать его не стал. Напротив, «старички» запаслись изюмом и пирожками, с насмешливым сочувствием поглядывая на то, как Марк Юльевич безуспешно нарезает вокруг Александры круги.

Его цветистые комплименты Сашу раздражали. Не вовремя придвинутый стул — бесил. Ласковый голосочек, изобилие одеколона, попытка вручить переписанные ноты модного романса или свежее стихотворение натыкали на ледяную холодность.

Марка Юльевича это не останавливало — с той же угодливой любезностью он вдруг начал отдавать распоряжения от имени Александры. Раз, другой, на третий Саша вывела его в центр столовой во время вечернего преподавательского чая и прямо спросила — отчего это обычный преподаватель позволяет себе такие вольности?