Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 110 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Собственные драгоценности Александры представляли собой пару малюсеньких золотых серег — подарок от отца на шестнадцатилетие, широкое золотое обручальное кольцо и тонкую серебряную цепочку с серебряным же маленьким крестиком — первый и последний подарок матери.

Что крепить на бархатный полумесяц, Саша не представляла. Подумывала уже расшить кокошник самостоятельно — прикупить хрустальных бусин или мелкого жемчуга на развес, но Медведев, узнав о хлопотах с платьем, коротко сказал:

— Украшениями не занимайтесь, Александра Николаевна, все будет!

Саша, конечно, немного переживала, но по успевшей укорениться привычке доверилась мужу.

В назначенный для визита день Ефим Александрович явился в гостиную с большой кожаной шкатулкой и аккуратно поставил ее на стол:

— Вот, Александра Николаевна, после нашей свадьбы я написал отцу, он прислал распоряжение в банк… Эти украшения теперь ваши…

Саша осторожно подошла ближе:

— А… как же ваша матушка и Наталья Борисовна?

— У них свои, — отмахнулся Медведев. — Эти украшения нам достались от бабушки. Она разделила их между мной и Адрианом, когда мы были еще подростками, потому потребовалось разрешение моего родителя. Наталья свои давно получила, а я свои так и держал в банке, не знал, пригодятся ли когда-нибудь…

Замок шкатулки полковник открыл затейливым бронзовым ключом, откинул крышку, и Александра замерла от восторга.

Бабушка Ефима Александровича была дочерью морского офицера, родилась и выросла в Архангельске и только к шестнадцати годам перебралась к тетке в Москву — на «ярмарку невест». Потому приданое ей собирали по северному обычаю — с изобилием жемчуга, перламутра и горного хрусталя.

В шкатулке нашлись жемчужные бусы самых разных размеров, длины и качества, множество старинных «рясн» — многорядных браслетов с серебряными подвесками и застежками. Отдельно шли венцы — не расшитые, как у крестьянок да купчих, а кованные из серебра, усаженные жемчугом и хрусталем, обвешанные дрожащими жемчужными и гранатовыми каплями…

Конечно, столичная модница заявила бы, что все это устарело, оправы перстней грубоваты, а уж мониста ни одна приличная дама не наденет, но Александра видела в этом настоящее сокровище — историческое, семейное, да какое угодно!

— Благодарю вас, Ефим Александрович! За огромное доверие с вашей стороны! Обещаю бережно обращаться с наследием вашей семьи, — сказала Саша.

Для визита во дворец она выбрала не самые крупные или яркие украшения. Нитку жемчуга с филигранной застежкой на шею, два набора жемчужных браслетов и тонкий, ажурный венчик, больше похожий на гребень волны — усыпанный мелким жемчугом поверх основания, набранного из угловатых граненых бусин горного хрусталя.

Крупные серьги Александра надевать не стала — оставила свои, маленькие, перстни тоже не тронула — мосье Лакост успел объяснить на уроках дворцового этикета, что крупные серьги женщина может надевать ко Двору, когда у нее рождается дочь — мол, дочь это украшение матери. А перстни с крупными камнями мужья обычно преподносили за рождение сыновей.

Остальные украшения в запертой шкатулке Саша попросила полковника держать у себя:

— Я буду очень волноваться, если такое сокровище будет лежать у меня в сундуке или на туалетном столике. Мне довольно того, что есть.