Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3, страница 107 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Столицу трясло до самого Рождества.

Пропадали и появлялись люди в светских гостиных и на страницах газет.

Менялось окружение императорской семьи.

Медальоны со змеей, кусающей свой хвост, но закрученной против часовой стрелки, вошли в обиход Двора, и без них в личные покои императора и его семьи не допускались даже горничные и комнатные собачки.

Смольный, Павловский, Екатерининский и некоторые московские институты пережили самый длительный, наверное, карантин и такую встряску, что очнувшиеся директрисы дружно подали прошения об увольнении.

Отставки императрица не приняла. Но лично побеседовала с каждой в присутствии менталиста, чтобы выяснить личные причины тщательно скрываемого хаоса. Ее величество желала знать, как вообще менталистам удалось проникнуть в закрытое учебное заведение? Неужели хватило пары рекомендаций приближенных из проанглийской партии?

Оказалось, каждую даму поймали на ее маленькой слабости.

Одна ценила дорогие вещицы из золоченой бронзы — и получила такую безделушку в подарок от бывшей ученицы. Нужный узор украшал подставку чернильного прибора и хорошенькую бронзовую вазу. Эти вещицы украсили рабочий стол директрисы, так что через неделю постоянного созерцания «подарка от дорогого друга» дама легко и просто пропускала в институт «преподавательницу живописи» и еще кое-кого. Например, того унтера, который искалечил мадемуазель Алмазову.

Другая директриса оказалась очень набожной — и ей подарили икону с аккуратно вписанными символами воздействия.

Третья получила сладости с нужной «добавкой», четвертая — красивую шаль с нужным узором и перчатки.

Всем директрисам показали последствия их поступков, а после велели заслуживать прощение — как императорской семьи, так и учениц, чьи судьбы поломали с их помощью.

Но не просто велели — каждой надели браслет с рядом черных блестящих камушков и объявили, что они могут считать свои долги оплаченными, когда эти камни посветлеют. Не раньше.

История с чарами, наложенными на учениц, не вышла за пределы институтов, так что браслеты сочли подарком императрицы и даже похвалой, которой Александра не удостоилась. Директриса школы благородных девиц только безмятежно улыбалась, когда светские сплетницы укоряли ее отсутствием такого дорогого подарка от ее величества.

Праздничные институтские концерты в этом году не проводились — все дружно сослались на болезнь, зато Ефима Александровича с женой пригласили ко Двору прямо на Святки.

Саша слабо разбиралась в нюансах нового звания супруга, так что снова пошла за советом к мосье Лакосту. Что надеть? И нужно ли ей вообще принимать приглашение?

Тот обрадовался невесть чему и заявил, что Александре Николаевне непременно нужно быть при Дворе, да еще следует успеть сшить «русское платье», положенное по протоколу — из бархата, с золотым шитьем и откидными рукавами.

— И узоры непременно должны повторять узоры мундира вашего спутника! — заявил мосье, подняв палец. — Но при этом не должны повторять высочайше утвержденный узор фрейлинских платьев или нарядов ее величества и великих княжон и княгинь!

— Мосье, да когда же я успею сшить такое платье? — растерялась Саша. — Прием уже через две недели, а сейчас еще пост идет! Мастерские и так к рождественским балам шьют без продыху! Даже наши швеи заняты целыми днями, хотя всего-то нужно обновить воротнички, манжеты и передники!