Книга Тыквенная лавка госпожи Браун, страница 64 – Лина Грин

Подвал оказался гораздо просторнее, чем Лора предполагала. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи, на которых были расставлены десятки фонарных тыкв разного размера. Одни были маленькими, не больше яблока, другие достигали почти человеческого роста. Их кожура имела необычные оттенки: от тёмно-зелёного до янтарного, медного и почти чёрного.

Внутри каждой тыквы мерцал слабый свет.

Лора остановилась на последней ступеньке.

— Господи…

— Не трогайте их, — предупредил Марек.

Он прошёл вперёд, осматривая стеллажи. На каждой тыкве имелась небольшая металлическая табличка с номером и короткой надписью.

«Первый снег. Дом на улице Мельничной».

«Голос матери. Запись 14».

«Возвращение после долгого отсутствия».

«День рождения. Тринадцать лет».

«Последний разговор».

Лора медленно подошла к ближайшей полке.

— Это воспоминания?

— Не совсем, — ответил Марек. — Скорее, отпечатки. Но очень сильные.

Он достал свой прибор и направил его на одну из тыкв. Стекло засветилось, показывая тонкие линии, которые переплетались внутри, словно ветви дерева.

— Здесь сохранилась эмоциональная структура события. Запах, звук, ощущение, возможно, отдельные образы. Эстель действительно сумела удержать их.

— И всё это время они находились здесь?

— Похоже на то.

Лора увидела небольшую тыкву с табличкой «Кухня. Зимнее утро». Внутри мерцал тёплый золотистый свет. Она вспомнила посетителей, которые после её какао вдруг начинали улыбаться, вспоминали запахи и голоса, давно исчезнувшие из их жизни.

— Значит, она использовала их в рецептах?

— Возможно. Но не только. Посмотрите на эти обозначения.

Марек указал на нижний ряд. На табличках были не имена и не даты, а короткие коды, похожие на номера записей из государственных хранилищ.

Лора наклонилась.

— Это номера воспоминаний?

— Похоже, что да.

— Но откуда они у Эстель?

Марек внимательно осмотрел таблички.

— Если эти номера соответствуют государственному архиву, значит, она каким-то образом получала доступ к отпечаткам, которые официально считались переданными в систему.

— То есть она не просто возвращала людям воспоминания. Она находила их в хранилищах.

— Возможно, она научилась создавать копии.

— А это законно?

— Нет.

Лора обернулась к нему.

— Даже если она хотела помочь людям?

— Воспоминания, переданные в государственную систему, не могут использоваться частными лицами без разрешения. Даже если речь идёт только об отпечатках.

— Получается, Палата могла закрыть лавку не из-за моих напитков, а потому, что искала то, что Эстель спрятала здесь?

Марек не ответил.

Он подошёл к дальнему стеллажу, где стояли три большие тыквы, отличавшиеся от остальных почти прозрачной кожурой. Их свет был ярче, но не ровный: внутри словно медленно двигались золотистые нити.

— Эти экземпляры не похожи на остальные, — сказал он.

Лора подошла ближе.

На самой большой тыкве имелась табличка:

«Седьмая серия. Пробуждение без извлечения».

Ниже была приписка, сделанная другим почерком:

«Не использовать без второго источника».

— Это связано с моей жестяной банкой? — спросила Лора.

Марек осмотрел табличку.

— Возможно. Номер семь встречается везде: на рецептах, на печати, на вашей банке.

Лора провела взглядом по стеллажу и заметила маленький столик в дальнем углу. На нём лежала раскрытая тетрадь, рядом стояла пустая чашка и высохшая веточка корицы. На странице виднелась дата — за два дня до исчезновения Эстель.