Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 60 – Лина Грин

Он посмотрел на окна, за которыми девочки возвращались к занятиям.

— Мой брат хотел бы увидеть это место таким.

— Я думаю, он был бы рад не только отремонтированной крыше, но и тому, что здесь девочки могут учиться, спорить, ошибаться и выбирать собственное будущее.

Александр ничего не ответил, но его взгляд стал мягче.

— Вы знаете, что я не собираюсь снова предлагать вам деньги? Зато могу пригласить вас на прогулку, — он подал ей руку, но не настаивал, когда она не сразу приняла её.

Элеонор всё-таки вложила пальцы в его ладонь. Впервые за долгое время она позволила себе расслабиться.

Вечером, когда пансион затих, миссис Хадсон принесла Элеонор письмо, доставленное последней почтой.

— Оно из конторы поверенного, — сказала она. — Просили передать лично вам.

Внутри лежала короткая записка: Миллер подтвердил, что Пембертон после увольнения продолжал встречаться с Харкортом. Однако в последний месяц он пытался найти человека, которому прежняя хозяйка передала оригиналы некоторых документов. По словам Миллера, Пембертон был уверен, что одна из бумаг доказывает не только присвоение денег, но и незаконное распоряжение средствами, предназначенными для содержания Клары.

Отдельная ведомость, письма и показания Миллера раскрывали значительную часть схемы, но не объясняли, почему Пембертон так настойчиво пытался вернуть документы, связанные с девочкой.

Пансион получил шанс на новую жизнь.

Утром Элеонор получила два письма. Первое пришло от мистера Уилмота. Попечители собирались встретиться через три дня, чтобы вынести окончательное решение о будущем пансиона. До этого времени ей предлагалось представить план расходов и доходов на следующий год, а также подтвердить, сколько семей готовы доверить ей обучение своих дочерей.

Второе письмо было адресовано Александру. Его доставили в закрытом конверте с гербом Уитморов, и Элеонор заметила, что он прочитал послание прямо у входа, не снимая перчаток.

— Плохие новости? — спросила она.

— Моя мать требует, чтобы я приехал сегодня вечером.

— Вы поедете?

— Да. Но не ради того, чтобы просить прощения.

Он убрал письмо во внутренний карман.

— После проверки я надеялся, что у нас появится возможность спокойно решить вопрос с Кларой. Но семья уже узнала о найденных документах. Один из моих кузенов прислал письмо, в котором назвал её появление угрозой для наследства.

— Они опасаются, что она предъявит права на имущество?

— Вероятно. Хотя я пока не знаю, кто именно внушил им эту мысль. Клара не требовала ничего, кроме возможности остаться в пансионе. Я собираюсь признать её своей племянницей. Официально, перед семьёй и теми, кто должен знать правду, — он произнёс это без прежней осторожности.

— Клара знает? — спросила она.

— Я хотел поговорить с ней сегодня.

— Не говорите за неё. Она должна сама решить, готова ли услышать всё, что вы собираетесь объявить.

— Я не стану заставлять её присутствовать при семейном разговоре.

Александр попрощался и уехал. Элеонор вернулась к письму попечителей, но сосредоточиться на цифрах оказалось непросто. Судьба пансиона наконец зависела не только от старых долгов и чужих решений. Теперь у неё появился шанс доказать, что школа может жить дальше. И она не собиралась упускать его.