Книга Три дня счастья, страница 62 – Татьяна Лаас

Тяжелый, огромный колокол задавал ритм, словно билось сердце, а легкие колокола рассыпались серебром, звеня и перекликаясь друг с другом. Они несли счастливую весть, что невзгода прошла, что мир вернулся, что больше зла не будет. Как стая птиц, летел перезвон колоколов над землей, возвращая надежду. И только Наташа знала, как её на самом деле мало… Всего десять лет, а потом все может повториться.

Воздух с пением колоколов дрожал от радости, и она неслась дальше от деревни к деревне, от городка до городка будя мир.

Алексей еле спустился с холма. Ноги его почти не держали. По лицу тек пот, рыжие волосы намокли и потемнели. Только глаза и были живы, и в них плескалась безумное счастье. Все закончилось.

Он обнял Наташу и принялся шально, дико целовать её.

Глава двенадцатая. Возращаются домой

Эйфория захлестнула Алексея с головой, накрыла, как взлив, лишив трезвомыслия.

Малиновый звон колоколов летел по-над землей. Казалось, что его сердце в унисон билось с ними. Ночь укутала его с Наташей своей мерцающей вуалью, и во всем мире были только они. Его так опустошили последние дни, что он мог позволить себе слабость — побыть немного счастливым сумасшедшим.

Его губы медленно, старательно знакомились с Наташей. Уголок рта. Бешено бьющаяся жилка на шее. Хрупкая ключица в распахнутом вороте рубашки. Бархатная кожа ниже.

Как он долго этого ждал… Не верил никогда. Только мечтал.

В голове горел пожар. Что творилось в его жилах, лучше не думать. Сейчас даже нарастающая боль не отрезвляла. Всё закончилось! Наташа справилась. Мир будет жить, и они тоже.

Наташины руки запутались в его волосах, её губы шептали:

— Алёша… Алёшенька, только не останавливайся… Давай кромежем вернемся домой и… Я не могу без тебя. Я устала лгать себе, что смогу жить без тебя… Продолжай, пожалуйста…

Алексей, тяжело дыша, остановился. Он выпрямился, поджимая губы и подбородком упираясь Наташе в макушку. Теплое живое дыхание щекотало шею. Хотелось послушаться и продолжать, но он уже протрезвел от внезапной радости. Боль в мышцах воспряла, напоминая то, что он старательно отгонял в мыслях: она княжна — он кромешник. Ему нельзя — у него обеты. Ей нельзя — он ей не муж, он ей никто.

Наташа отчаянно вцепилась ему в плечи, как будто подозревала, что он сейчас сделает.

— Алёша? Я тебя люблю…

Он ждал эти слова. Он думал, что однажды они все изменят в его жизни. Надеялся на них, а потом отчаялся когда-либо услышать в этой жизни. И вот, он понял, что мечтал зря. Мечты — проклятье для кромешников.

Он заставил себя отстраниться, надеясь, что его улыбка выглядит глуповато, а не нахально. Лучше быть придурком, чем подлецом, который ей испортит жизнь. Еще никогда он не попадал в более нелепую ситуацию. Самому хочется сказать: «Калина, да что с тобой не так!»

— Наташа…

Она взмолилась:

— Не останавливайся… Продолжай. Мы можем вернуться домой кромежем…

Её глаза испуганно метались по его лицу, что-то ища. Он, тяжело ворочая языком, потому что отказываться от Наташи было невозможно, но нужно, произнес:

— А разве дальше что-то есть? Кроме поцелуев?

Он кромешник. Все знают — у них обеты. Душевная боль разгоралась в сердце, вторя физической. Он обязан отказаться от Наташи.

— Алеша…