Книга Три дня счастья, страница 30 – Татьяна Лаас

— Калина, да ешьте уже! — не выдержала она.

— Так… не положено, — заметил он с легкой усмешкой на губах.

Наташа устала от этого нового Калины. Она с еле сдерживаемым сарказмом возмутилась:

— Так положите сами и ешьте. Почему с вами так сложно всегда?

— Это вы, Наталья Павловна, ещё не знаете, как сложно с вами.

Ехидство проснулось в нем как никогда не кстати. В глазах, непривычно голубых, что-то мелькнуло на миг и тут же спряталось. Страх? Надежда? Смешинки?

Она ребячливо возразила:

— Со мной легко. — Наташа прикрыла глаза, усмиряя нрав. Успокоившись, она уже спокойнее сказала: — Ешьте — вам нужнее. Я уже сыта.

Он скривился и попросил, послушно зачерпывая кашу:

— Если с вами легко… Разрешите сопроводить вас в… — Он замолчал, словно искал безопасную формулировку. — … более защи… удоб… привычное вам место?

Ложка зависла в воздухе — Алексей ждал ответа. В его глазах металась тревога.

Ах да, она же сама запретила ему говорить о возвращении. Ей нельзя возвращаться. Она предпочла отшутиться, уже понимая, что приказывать Алексею что-то бесполезно — он умел обходить запреты и обеты подчинения императорской семье:

— А тут не безопасно? Вы всегда говорили, что рядом с вами безопасно.

Она грустно улыбнулась. Пикировки были привычны, возвращая в прошлое, которое ненужно вспоминать. Наташа устала, у нее болела голова, она ничего не понимала, она хотела одного — забыть все и проснуться в привычном мире. Только в том мире Алексея возле нее быть не могло. А еще ей скоро обратно идти на капище, чтобы повторить ритуал — кто-то же должен усмирить демонов. Надо набраться сил, но откуда бы их взять?

— Виноват! Глупость спорол.

Он резко сунул ложку в рот и мрачно принялся жевать.

— Тогда или сейчас? — уточнила Наташа.

Алексей посмотрел на нее в упор.

— Мне кажется, что постоянно, — честно признался он. Виски у него искрились от пота, хотя в избе не так уж и жарко было.

Наташа знала, что смеяться нельзя, но её смешливый нрав только Калина и усмирил — сперва тем, что бросил её, сейчас тем, что пытался умереть на её руках. Вот же, герой эпического романа! О таких, как он, фильмы снимать и в электрических театрах показывать, но народ не пойдет смотреть на кромешников — слишком их боятся.

Алексей продолжал задумчиво рассматривать Наташу, как будто решал какой-то ребус, а потом все же грустно улыбнулся в ответ. Он быстро доел кашу, шкрябая ложкой по дну чугунка, встал, собрал грязную посуду и занялся приготовлениями к купанию, пока Наташа допивала настой. Он остыл и отчаянно горчил.

Она стала медленно снимать с себя украшения: длинные серьги с бриллиантами, жемчужное ожерелье, многочисленные браслеты из золота и серебра, брошь, всё так и испачканную в крови. Даже без потерянного где-то кокошника кучка драгоценностей получалась приличная. Денег за проданные украшения можно выручить много. Если обеты кромешников можно обойти, даже не получая разрешения покинуть Опричнину у императора, то на вырученные деньги можно прожить жизнь за пределами дворца. Можно быть счастливой рядом с Алексеем — если он захочет конечно. Можно даже не венчаться — кому нужны условности в умирающем мире? Они могут быть счастливы с Алексеем, если он еще любит её. И если он не узнает, что она управляет демонами. И если они подчинятся ей, прекращая терзать страну. Как много «если»… И отпустить его нельзя. Он же махом выдаст её ради «её же блага».