Книга Дениз: инструкция по выживанию для некромантки. Жена для Властелина Тьмы, страница 22 – Марьяша Ришелье

Кажется, я влюбилась.

Кажется, это проблема.

Но это потом. Сначала — церемония. Потом — формалин. Всё по плану.

Мы приближались к алтарю. Я уже видела его глаза вблизи, уже чувствовала холод его магии, который так идеально сочетался с моим собственным холодом...

И тут из ниоткуда в сестру полетел арбалетный болт.

Я даже не думала.

Тело сработало быстрее мозга.

Толчок — Эмилина летит в сторону, врезается в папу, они оба падают на скамьи.

А я стою на том же месте.

И чувствую, как болт входит в спину.

Пробивает насквозь.

Выходит справа из груди.

К счастью, сердце цело. Я некромант, я знаю, где оно бьется — или не бьется, смотря по состоянию. Этот урод продырявил меня чуть ниже ключицы. Больно. Зараза.

Я смотрю вниз.

На белом платье Эмилины — моя кровь.

Опять.

Картинка накрывает воспоминанием: прошлый раз. Тронный зал. Меч в груди. Эмилина подо мной, залитая моей кровью, кричит...

Нет. Не сейчас.

Я поднимаю голову.

В зале хаос. Крики. Кто-то бежит. Кто-то падает. Советники прячутся под скамьи. Льюин рванул с места с такой скоростью, что я даже не успела моргнуть.

А я стою. С болтом в груди. И чувствую, как подкашиваются ноги.

— Дениз! — Эмилина выползает из-под папы, смотрит на меня безумными глазами. — Дениз!!!

— Прости, Эмилин, — выдыхаю я. Голос хриплый. Во рту вкус крови. — Честно куплю тебе белое платье. Новое. И подарю белого огромного медведя. У меня как раз появился...

Я улыбаюсь. Безумной улыбкой. Потому что боль адская, а шутить хочется всегда.

И падаю.

Но не на пол.

Льюин подхватывает меня в последний момент.

Я смотрю в его светлые глаза, которые сейчас стали почти черными от ярости.

— Дениз, — рычит он. — Только попробуй сдохнуть. Только попробуй.

— Не сдохну, — обещаю я, чувствуя, как сознание уплывает. — У меня... восемь жизней... в запасе...

— Сволочь, — шипит он, прижимая меня к себе. — Самая безумная сволочь из всех, кого я встречал.

— Спасибо... — шепчу я. — Это лучший... комплимент...

И отключаюсь.

Очнулась я в уже знакомой комнате. Бабкины покои. Черепа на камине. Генрих на тумбочке. Рядом с кроватью — Льюин.

Сидит в кресле, смотрит на меня. Под глазами тени, на скулах желваки ходят. В руках — мой кинжал. Вертит. Задумчиво так.

— Жива? — спрашивает, заметив, что я открыла глаза.

— Жива, — сиплю я. — Хотя, судя по твоему лицу, ты сомневался.

— Три дня, — говорит он. — Ты была без сознания три дня.

— Ого. — я пытаюсь пошевелиться и понимаю, что грудь замотана бинтами, а двигаться больно. — А покушавшегося поймали?

— Поймали.

— И?

— И он больше никогда ничего не повторит.

Я смотрю в его глаза. Там всё еще плещется тьма. Холодная. Беспощадная.

— Ты его убил?

— Не сразу.

— Подробности потом, — я киваю. — А Эмилина?

Льюин усмехается. Недобро так.

— Твоя сестра поселилась в твоей комнате. Белой. Той самой, с медведем. И рыдает там третьи сутки. Говорит, что ты снова ее спасла, что она тебя недостойна, что она дура в белом платье, из-за которой чуть не убили единственную нормальную сестру...

— Передай ей, что я жива, — перебиваю я. — А то она мне тут всех призраков распугает своим нытьем.

— Уже передал. Она обещала прийти, как только сможет смотреть на тебя без слез.

Я вздыхаю.

— Придушу её когда-нибудь. Честное слово. Ради её же блага.