Книга Моя мерзкая фиалка, страница 78 – Марьяша Ришелье

Он смотрел на тёмный силуэт леса, того самого, что они спасли и что, возможно, ещё не раз бросит им вызов. Но теперь это не пугало. Потому что у него был щит, который не дрогнет. И причина, ради которой стоит быть мечом.

— Завтра, — сказал он, — начнём с двери. А потом... потом посмотрим, что там эта тьма начертила в лесу. Может, и правда какие архивы понадобятся.

Она засмеялась, и этот смех был самым лучшим звуком, что он слышал за долгое, долгое время.

Впереди была жизнь. Их жизнь. В Глухомани. В их башне. С их магией, их ссорами, их любовью. И это было всё, что им было нужно.

Тишина утра, первого по-настоящему спокойного утра в их отстроенной башне, была разорвана дикими, захлёбывающимися воплями. Вейард, только что наслаждавшийся видом Алисии, мирно спящей на своей половине их теперь уже общей, огромной кровати, застонал и уткнулся лицом в подушку.

— Опять, — прошипел он в перья. — Через два дня. Всего через два спокойных дня!

Крики доносились с дороги.

— Маг Вейард! Маг, помогите! Там староста камень проглотил! Помогите!

Алисия проснулась, села на кровати, спутав фиолетовые волосы, и смотрела на него с выражением, в котором смешались жалость и дикое, неконтролируемое веселье.

— Боромир? Камень? — переспросила она голосом, полным сна и недоумения.

— Кто же ещё, — мрачно пробормотал Вейард, сползая с кровати и натягивая штаны. — Видимо, решил, что раз я отказался от столицы, значит, я снова в полном его распоряжении. И решил испытать судьбу. И свой пищевод.

Он шёл к двери, а Алисия, хихикая, накидывала халат.

— Я с тобой? — спросила она, уже предвкушая зрелище.

— Нет! — рявкнул он, но уже без прежней суровости. — Твоя очередь готовить завтрак. А я... я пойду выковыривать из старосты геологический образец.

Он распахнул новую, крепкую дубовую дверь (с тремя засовами и магическим замком, на всякий случай). На пороге стоял всё тот же пастушонок, теперь уже, кажется, официально назначенный деревней глашатаем всех чрезвычайных ситуаций, связанных с башней.

— Веди, — вздохнул Вейард, и они зашагали к деревне.

Картина в доме Боромира была одновременно и жалкой, и абсурдной. Староста сидел посреди горницы, багровый от напряжения и боли, держась за горло.

— Он... он сказал, что хочет силу камня в себя вобрать! — визжала жена Боромира. — Чтобы разговаривать с вами на равных!

Вейард закрыл глаза. На секунду. Потом подошёл, взял Боромира за подбородок.

— Открой. Шире. Не бойся, я не буду ничего рвать. Только посмотрю.

Он заглянул в глотку, увидел застрявший внизу булыжник, и вздохнул ещё глубже. Никакой магии. Никаких изящных заклинаний. Просто старый добрый физический метод. Он развернул старосту, обхватил его сзади и резко, по-медицински точно, надавил. Раз. Два.

Камень с глухим стуком вылетел на пол, покатившись под лавку. Боромир схватился за горло, закашлялся и рухнул на колени, издавая хриплые звуки облегчения.

— В следующий раз, — сказал Вейард, вытирая руки о тряпку, которую подала жена, — если захочешь силы камня... попробуй на него сесть. Эффект будет тот же, но зубы целее. А теперь — пять серебряных за визит. И дров пришлите. Мои запасы после зимы истощились.

Он не стал ждать благодарностей. Он просто вышел, оставив семью старосты разбираться со своими проблемами.