Книга Моя мерзкая фиалка, страница 34 – Марьяша Ришелье

— Нам и своих дел хватает! — рявкнул Якоб, но в его глазах мелькнула неуверенность. Солдаты — это серьезнее духов и порчи.

— В-третьих, и это главное, — Вейард снизил голос до опасного шепота, но он все равно долетал до каждого. — Она — под моей защитой. И тот, кто тронет ее, тронет меня. А я, — он улыбнулся, и это было самое страшное, что они видели на его лице, — я не ограничусь сжиганием. Я найду ваши дома. Ваши семьи. Ваши самые темные секреты. И я выверну их наизнанку. Вы будете молиться о том, чтобы вас просто сожгли.

Он сделал паузу, давая словам впитаться в промерзлую почву страха.

— Так что вот мое предложение. Разворачиваетесь. Идете по домам. И пытаетесь найти настоящую причину своих бед. Может, лес. Может, свои грехи. А может, просто плохая погода. Но если кто-то из вас подойдет к моей башне ближе, чем на сто шагов, или посмотрит на мою практикантку с угрозой... — он не закончил. Просто щелкнул пальцами. Над головами толпы, из ничего, вспыхнул и с шипением погас шар зеленого, ядовитого пламени. Запахло серой и паленым волосом.

Этого было достаточно.

Толпа зашевелилась, попятилась. Якоб что-то пробормотал, бросив на Вейарда последний ненавидящий взгляд, и, обернувшись, потащил за собой других. Через минуту площадь перед башней опустела, если не считать поспешно удаляющихся спин.

Вейард стоял еще мгновение, глядя им вслед, затем развернулся и вошел внутрь. Он запер дверь не на засов, а на магический замок — щелчок, и воздух вокруг косяка задрожал синим свечением.

Алисия стояла у лестницы, белая как снег за окном, пальцы вцепились в грубую ткань ее платья. Она все слышала.

— Они... они хотели меня сжечь, — прошептала она, и в ее голосе не было удивления, только леденящее подтверждение самых страшных догадок.

— Хотели, — согласился он, скидывая плащ. — И еще захотят. Страх — плохой советчик, но отличный разжигатель. Они боятся тебя больше, чем меня. Потому что я — часть их пейзажа. А ты — нет.

Он подошел к окну, взглянул на опустевшую деревню.

— Сегодня я их прогнал. Но семя упало в почву. Оно прорастет. Ненавистью, сплетнями, паникой. — Он обернулся к ней. — Теперь ты понимаешь, почему «прогулка по деревне» — не вариант?

Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Так что, фиалка, — он вздохнул, тяжело, — похоже, твоя учеба ускоряется. Тебе нужно стать сильной. Не просто магом. Сильной здесь. Чтобы твой взгляд заставлял их опускать глаза. Чтобы твое присутствие было не угрозой, а... данностью. Такой же неоспоримой, как эти стены.

— Я... я не знаю, смогу ли, — призналась она, и ее голос дрогнул.

— Сможешь, — сказал он просто. — Потому что другого выбора у тебя нет. И у меня тоже. Я ввязался. До конца. Так что с завтрашнего дня — не зелья для овец. Боевая магия. Защита. Контрразведка. И, возможно, основы психологического террора. Готова?

Она смотрела на него, на этого рыжего, циничного, только что поставившего себя против целой деревни ради нее. Страх в ее глазах медленно таял, сменяясь тем самым упрямым, колючим огоньком, который он видел в первый день.

— Готова, — сказала Алисия. И в этот раз это не было вызовом. Это было обещание.

Он кивнул, и в уголке его рта дрогнуло что-то, почти похожее на гордость.

— Отлично. А теперь иди спать. И не вздумай заползать на меня. У меня завтра будет сложный день — придется думать, как превратить тебя из фиалки в... чертополох. Колючий и живучий.