Книга Развод. Останусь нищей, но без тебя, страница 23 – Сусанна Ткаченко

— Меня не интересует, что говорит папа. Меня интересует, что скажешь ты. Ты, Егор. Не папин посыльный, а мой сын. Ты пришёл сюда, потому что тебе велели, или потому что тебе не всё равно?

Тишина. Длинная, тяжёлая.

Егор опускает глаза. Крутит в руках телефон. Я жду. Даю ему шанс. Последний, самый щедрый, самый болезненный.

— Мам, — говорит он наконец. — Я… не знаю. Я правда не знаю.

И это честнее, чем всё, что он говорил за последние несколько лет. «Не знаю». Не «мне плевать». Не «ты никто». Просто — не знаю. Двадцатилетний мальчик, выросший в мире, где любовь измеряется суммой на карте, стоит перед выбором, которому его никто не научил.

Мне хочется обнять его. Прижать к себе, как раньше, когда он был маленьким и боялся лестниц. Погладить по голове и сказать: «Ничего, сынок, разберёмся». Руки сами дёргаются — рефлекс. Но я сжимаю их в кулаки и не позволяю себе эту слабость.

Потому что если я сейчас обниму его, то он уйдёт успокоенный, и ничего не изменится. Он вернётся к Саше, скажет «мама плакала, но я её утешил», и всё останется как прежде. Моя любовь снова станет подушкой, в которую удобно падать, не меняясь.

— Когда узнаешь — позвони, — говорю я.

Егор встаёт. Стоит, переминаясь. Открывает рот, закрывает. Потом коротко кивает и идёт к двери.

На пороге оборачивается.

— Мам… у тебя тут хотя бы нормальный интернет есть?

Я невольно усмехаюсь. Господи. Двадцать лет — а всё ещё ребёнок.

— Есть. Дедушка провёл. Иди, Егор.

Он уходит. Входная дверь хлопает. Мама мгновенно появляется из кухни — глаза красные, губы поджаты. Значит, слышала всё.

— Анечка…

— Я в порядке, мам.

— Ты не в порядке.

— Да. Не в порядке. Но буду.

Мама обнимает меня. Крепко, молча. Как в ту первую ночь. Я утыкаюсь носом в её плечо, и на секунду мне снова пять лет, и я ною, что хочу стены с феями, и мама говорит: «В цветочках — душа».

Мама уходит к своей плите. Я возвращаюсь к ноутбуку. Открываю документ. Сорок страниц. Через два дня — презентация у Громова. Два дня, чтобы превратить всё это в оружие.

Вытираю глаза. Кладу пальцы на клавиатуру. Под безымянным пальцем сопротивляется залипающая «Н».

Ничего. Продавим.

Кабинет адвоката Степанова-младшего находится на втором этаже старого здания рядом с районным судом. Не офис, а скорее комната: стол, два стула, шкаф с папками и окно, выходящее на парковку. На стене — диплом юрфака в рамке, рядом — календарь с котятами. Котята меня почему-то успокаивают.

Илья Степанов оказался совсем молодым мужчиной. Лет тридцать, может, чуть младше. Худой, в очках, с привычкой крутить ручку между пальцами. Говорит быстро, смотрит внимательно. На столе перед ним лежит блокнот, куда он записывает всё, что я рассказываю. Почерк мелкий, убористый. Почерк отличника, который привык, что тетрадок не хватает.

— Итак, Анна Викторовна. Двадцать четыре года брака, двое совершеннолетних детей. Совместно нажитое имущество?

Я начинаю перечислять. Дом. Две машины. Квартира Милены — оформлена на дочь, но куплена в браке, на общие деньги. Счета. Бизнес.

Илья пишет, кивает, крутит ручку.

— Бизнес на кого оформлен?

— На Сашу. Он единственный учредитель. Но я участвовала в работе — неофициально. Организовывала мероприятия, готовила его к переговорам, проверяла презентации, вела переписку с партнёрами. Без записи в трудовой, разумеется. Я была… как бы это сказать…