Книга Пиарщица Его Высочества, страница 91 – Эдгар Шторм

— Gott im Himmel... Шейка раскрывается крайне медленно. Таз узок, плод лежит высоко. Если родовая деятельность угаснет, придется прибегнуть к щипцам. Но щипцы при таком расположении головки это колоссальный риск для плода.

— Прошу вас как женщина. Не торопите инструмент, господин профессор. - Не оборачиваясь, негромко произнесла Диана, продолжая отирать влажный висок цесаревны. Голос ее звучал ровно, почти монотонно, сбивая подступающую панику. - Схватки еще не выдохлись, пульс у Ее Высочества ровный. Не суетитесь над постелью и опустите салфетку. Вы нервируете роженицу немецким шепотом, а страх зажимает родовые пути вернее любого спазма. Отойдите к столику, помойте руки и дайте ей сделать еще три полных выдоха.

— Но, милостивая государыня! - Задохнулся от возмущения Крассовский, сверкая золотыми очками. - Я отвечаю головой перед государем императором! В соседней зале собрался весь консилиум! Министр двора граф Адлерберг требует отчета каждые полчаса!

— Граф Адлерберг подождет еще четверть часа, господин Крассовский. - Произнесла Диана, не отнимая салфетки от виска цесаревны. - Если министру угоден бюллетень, отправим помощника, а сами оставанемся у инструментов и не мешайте ей дышать. Покой великой княгини сейчас важнее любых депеш в Петергоф.

В дверях спальни, за тяжелой бархатной портьерой, послышался шелест тяжелых шелков и скрип накрахмаленных нижних юбок. В покой вплыла статс-дама княгиня Куракина, монументальная дама семидесяти лет с лицом, напоминающим застывший пудинг, увешанная бриллиантовыми портретами трех императриц. За ней маячила графиня Воронцова, жадно вытягивавшая тонкую шею, чтобы разглядеть происходящее на постели.

— Что здесь происходит? - Проскрипела Куракина на тяжелом, чопорном французском диалекте гатчинских времен. - Отчего цесаревна кричит так неприлично громко? Истинная христианка должна переносить муки чадородия с безмолвным смирением! Аглая Платоновна, отойдите от постели. Не девицам вашего звания и возраста находиться при столь деликатном акте. Это прерогатива замужних дам высших классов. Государь император уже изволил прибыть из Петергофа и ожидает в Синей гостиной.

Диана медленно выпрямилась. Она повернулась к статс-дамам, и в ее темных глазах вспыхнул такой ледяной, смертоносный огонь, что княгиня Куракина невольно попятилась, запутавшись в собственном шлейфе.

— Ваше сиятельство. - Диана выпрямилась, склонив голову в безупречном поклоне, но заслоняя собой изголовье постели. Голос ее звучал шепотом, но с пугающей, ледяной отчетливостью. - Ее Высочество слабеет от каждого лишнего слова в покое. Профессор Крассовский только что предупредил об опасности угасания родовых сил. Если из-за шума и пререканий у постели цесаревны случится непоправимое... государь цесаревич спросит за жизнь своего первенца не с лекарей, а с тех дам, чье присутствие вызвало спазм. Со всех нас.

Княгиня Куракина побледнела, поджав губы.

— Я беру на себя дерзость умолять вас, княгиня, и вас, графиня. - Продолжала Диана, не опуская прямого, неподвижного взгляда. - Удалиться в Синюю гостиную ради спокойствия Ее Высочества. В противном случае первый же бюллетень лейб-медика зафиксирует, кто именно отказался соблюсти тишину у изголовья роженицы. Пожалейте великую княгиню. И себя. Всех нас.