Книга Пиарщица Его Высочества, страница 35 – Эдгар Шторм

Поравнявшись с Дианой, принцесса на долю секунды замедлила шаг. Ее пальцы в кружевной митенке коснулись края бархатной мантии, передавая шлейф в руки младшей фрейлины. Взгляды их встретились. В глазах Дагмар мелькнуло немое, теплое понимание: "Я помню. Я верю вам".

Диана приняла тяжелый край бархата с горностаем изящным экономным движением, не сделав ни единого лишнего взмаха руками. Так, словно делала это много раз. Тело помнило прежние уроки.

Серебряные фанфары возвестили начало шествия. Процессия двинулась через бесконечные золоченые анфилады Большого Екатерининского дворца. Впереди выступали церемониймейстеры с жезлами из черного дерева, увенчанными золотыми орлами; за ними следовали камер-юнкеры и флигель-адъютанты; следом шагал сам государь император Александр II под руку с угасающей императрицей Марией Александровной.

За ними шел цесаревич Александр Александрович. В парадном темно-зеленом мундире лейб-гвардии Гусарского полка, с золотыми шнурами, туго обтягивавшими его колоссальную грудь, он казался ожившим гранитным монументом. Он не сводил глаз с идущей впереди невесты, и в каждом его шаге чувствовалась та несокрушимая, спокойная сила, которая отметала любые сомнения в прочности этого союза.

Большая церковь Воскресения Христова встретила кортеж ослепительным пламенем пяти тысяч восковых свечей и тяжелым, сладким духом драгоценного афонского ладана.

Сплошная позолота резного растреллиевского иконостаса уходила под самые лазурные своды куполов, где парил золотой Дух Святой в виде голубя. На правом клиросе стоял хор придворных певчих в темно-малиновых кафтанах с золотым позументом.

Когда принцесса Дагмар переступила порог храма, хор грянул знаменный распев "Царю Небесный" такой сокрушительной, ангельской мощью, что задрожали хрустальные призмы гигантских паникадил.

Диана опустила край мантии на разостланный посреди церкви золотой парчовый ковер и плавно отступила на положенное место у правых клиросных перил.

Началось священнодействие. Из царских врат в преднесении золотых рипид и диаконов с пудовыми свечами вышел митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Исидор. Престарелый владыка в белом клобуке с алмазным крестом и тяжелом, шитом крупным жемчугом саккосе казался библейским патриархом. Рядом с ним, держа в руках требник в серебряном окладе, встал протопресвитер Василий Янышев. Наступила кульминация, ради которой дипломаты всех европейских дворов жадно впивались глазами в фигуру невесты.

Отречение от лютеранства и исповедание православной веры.

По уставу принцесса должна была прочесть Символ веры наизусть. На церковнославянском языке. Без суфлера и бумажки, перед лицом всего двора и правящей династии.

Княжна Вяземская и графиня Воронцова в первом ряду фрейлин подались вперед, затаив дыхание. Они ждали запинки, неловкости, слез, датского акцента, который можно было бы завтра обсмеять в салоне княгини Кочубей.

Дагмар опустилась на колени перед золоченым аналоем. Ее хрупкие плечи под горностаем мантии казались совсем крошечными. Наступила такая тишина, что в алтаре стало слышно шипение оплывающего воска на семисвечнике.

Она подняла голову, глядя прямо на лик Спасителя в иконостасе и заговорила. Голос принцессы, чистый, серебристый, лишенный малейшей дрожи, прозвенел под сводами храма с поразительной, хрустальной ясностью: