Книга Новогодняя замена, страница 38 – Аля Алая

Идея сначала вызвала легкий ступор, а потом оказалось принята.

Стоило кому-то попасть под ветку омелы – приходилось целоваться. На диване появилась надпись «поцелуйный», на некоторых ступенях лестницы тоже.

Минное поле, а не дом…

Взрослые хихикали и целовались под строгими взглядами мелких купидонов. Дима, который почему-то вечно отирался рядом с бабулей, успел расцеловать ее ручки и один раз ему позволили коснуться морщинистой щеки.

— Был бы ты лет на двадцать постарше, вышла бы замуж еще раз, - Раиса Максимовна уселась снова за свое вязанье.

Нас с Лешей постоянно куда-то звали, отвлекали и не давали следить, где там омела привязана. В результате к концу вечера мои губы горели огнем.

Каждый раз, когда Леша прижимал меня к своему телу и склонялся, чтобы коснуться губ легким невинным поцелуем, я трепетала.

Улучив момент, пока все заняты, скрылась в кладовке под лестницей в коридоре.

Передохну немного и убегу наверх отдыхать.

В темноте нащупала стул, опустилась на него, вздохнула.

— А я думаю, куда это моя невестушка направилась? – дверь открылась и закрылась. В темноте вдруг стало тесно.

— У меня губы стерлись, Алексей Владимирович, решила передохнуть.

Пытаюсь увидеть его в темноте, но свет из-под двери совсем тусклый.

— Вообще о таком вы меня не предупреждали, - продолжаю я.

— Я компенсирую, - раздается слишком близко.

— Конечно!

Впечатываюсь спиной в стену. Висящие на стене швабры с грохотом падают рядом.

— Ой!

Снаружи раздается щелчок замка и детский топот удаляется со смехом.

— Кажется нас поймали и закрыли, - Леша дергает меня на себя.

— Ваши племянники невыносимы. С настоящей невестой лучше до свадьбы не знакомьте.

— Обязательно подумаю над твоим советом, - его нос проезжается по моей шее, судорожно втягивает запах.

Мои губы пересыхают от частого дыхания.

Мы тут вдвоем.

Заперты.

Мамочки!!

— Саша, ты такая сладкая, ммм.. больше не могу терпеть, - Лешино дыхание рассыпается теплом по моим губам. Я оказываюсь вжатой в стену его телом. Рядом все время что-то опрокидывается, но мы не обращаем внимание.

Крепкие ладони на моей пояснице сжимаются. Соколов проводит своими губами по моим. Я задыхаюсь.

Под ладонями чувствую твердость его горячего тела, в груди бешено колотящееся сердце.

Он сейчас совсем другой и это окончательно сбивает с толку.

Соколов подается вперед и целует – страстно, напористо, глубоко проникая своим языком в мой рот. Ноги подкашиваются, но он меня удерживает и продолжает целовать.

Мы прерываемся лишь для того, чтобы вдохнуть немного так необходимого нам кислорода.

— Ооохх.. Алексей Владимирович.

— В такой момент я точно Леша, - его губы скользят по моему подбородку, дальше нападают на беззащитную шею.

— Леша..

Надо срочно что-то делать, иначе мы отсюда до утра не выйдем. Но как же не хочется, как не хочется. Слишком в этих сильных и умелых руках хорошо…

* * *

С другой стороны, мы же можем застрять в этой кладовке еще минут на пять.

Нас заперли, выхода нет, до остальной семьи не докричаться. У них там музыка, смех… да и неудобно как-то прерывать праздник.

Ладони Леши опускаются ниже, сжимая мои ягодицы.

Ооххх..

В темноте оказывается можно позволить себе немного больше, чем при свете дня. Я чувствую себя смелее, раскованнее.

Мужские пальцы собирают ткань платья в гармошку, пока не добираются до обнаженной кожи. Она сплошь покрыта мурашками, буквально горит.