Книга Бабник, страница 13 – Аля Алая

Очень хочу им объяснить, что все это недоразумение. Он совершенно случайно в клубе оказался. И на руки взял только потому, что сама я слишком устала танцевать. Между мной и этим бабником ничего нет. Но язык не очень шевелится, поэтому я лишь бессвязно что-то мычу Ивану в шею.

Утро началось с ощущения адовой жары. Пустыня Сахара была у меня во рту и снаружи. Я поерзала, пытаясь сбросить с себя чертово одеяло, но оно, словно паук, оплело меня по рукам и ногам.

— Что за? — сдавленно икаю.

До меня доходит, что под одеялом я не одна. Рядом со мной мужчина, а в бедро упирается нечто большое и твердое. Палка?

Нет, точно не палка.

Кто берет с собой в постель палку?

А мужчину?

Мысли лениво пытаются собраться в кучу. Одновременно загребущие лапищи сдавливают сильнее. Ощутимый укус за ухо, утробный сонный рык и чудовище засопело дальше.

Надо что — то срочно делать. Выбираться и… я не знаю что и!

Главное выбраться.

Очень осторожно поворачиваю голову, чтобы рассмотреть преступника, вломившегося ко мне в постель.

Глаза расширяются от шока — Иван! Мой сосед-бабник! Его лицо мирно покоится на моем плече, пока мужчина совершенно по-ангельски посапывает.

Пазл в голове мгновенно складывается в картинку — он приехал в тот же бар, где были мы с девчонками. Танцевал со мной, сунул в руки разноцветные коктейли, а потом и вовсе уволок в неизвестном направлении на такси.

Помню, в машине я засунула руку ему под майку и бессовестно мяла кубики на животе. Все шесть. Я даже несколько раз их пересчитывала, чем очень сильно забавляла Ивана.

Судорожно сглатываю. Пытаюсь не дышать.

Я не в своей квартире, понимаю, наконец. Над головой черный натяжной потолок с круглой лампой, похожей на НЛО, стены белые.

Зеркальный шкаф напротив открывает моему взору пошлую картину. Меня зажали в бордовых простынях, огромное волосатое бедро привалило, не позволяя высвободиться.

С ужасом заглядываю под одеяло.

— Голая, — сиплю не своим голосом. И Иван тоже не одет.

Так и есть, мне в задницу упирается его член.

И если он в нее упирается в голом виде, то что ночью вообще было?

Очень медленно, словно гусеница из кокона, пытаюсь выбраться из захвата. Сначала плечи, потом руки. Осталось достать задницу и ноги. Потом я убегу к себе, закроюсь на сто замков и вычеркну из памяти утренний позор.

Никто и никогда не узнает…

— Куда собралась? — рывком меня возвращают на место.

— Пусти, — пищу, — гад! Ты меня… ты меня… ты меня обесчестил!

— Как ты забавно говоришь о наших ночных развлечениях.

Небритая щека потерлась о мою шею. Иван зевнул, потянулся, свободно полапал меня ладонью под одеялом.

— Мы… мы… развлекались?

— А ты что, совсем ничего не помнишь?

— Ты меня тащил на руках, потом запихнул в такси и … и… все!

— Мда…

Иван выпустил меня из захвата. Растянулся на постели, закинув за голову руку. На губах появилась ухмылка.

— А что было? Что ты со мной сделал?

Забиваюсь в самом уголке постели, скомкав вокруг себя одеяло.

— Ну… когда мы вошли в квартиру, ты сразу на меня набросилась и сделала минет. Я отговаривал, конечно. Но ты сказала, я должен оценить все твои таланты. Так что стащила штаны и прямо в прихожей, вот….

— Нет, — всхлипываю, хватаясь ладонью за горло. Какой минет? Судя по размеру палки, она ни за что бы в мой рот не поместилась.