Книга Его сладкая малышка, страница 24 – Аля Алая

— Смущаю?

— Немного, – Инна краснеет.

— Ты меня в этом платье тоже, – ставлю перед ней тарелку с супом. От моих слов Инна краснеет еще сильнее.

В спальне вынимаю футболку и спортивные шорты. Не раздумывая, складываю свои немногочисленные вещи на одну из полок в шкафу. Трусы с носками бросаю в ее ящик, пусть привыкает.

— Скажи, все правда настолько серьезно? – после молчаливого ужина, мы переместились в гостиную. Инна расположилась в кресле с чашкой ромашкового чая, я на пионерском расстоянии на диване.

— Очень, – даже не вру.

— Неужели у тебя нет близких, которые могли бы помочь? Друзей?

— Близкие… – внутри словно в пустоту опять проваливаюсь. Как давно у меня ни один человек с этим словом не ассоциируется. – Бабка умерла, когда мне было двадцать. Больше никого нет.

— Сочувствую, – тонкий пальчик скользит по ободку кружки. – А родители? Не отвечай, если не хочешь.

— Сгорели при пожаре.

— Боже, эти твои шрамы оттуда?

— Да, мне было тринадцать, взорвался газовый котел.

— Мне так жаль, – ее искреннее сочувствие трогает.

— Мне тоже. Мои друзья – это коллеги по работе, еще брат двоюродный есть. Но на него сейчас надежды никакой, умотал с женой отдыхать на острова.

— А почему тебя не воспитывали родители твоего брата? – раздается неожиданный вопрос.

— Не захотели, – пожимаю я плечами. Может, поэтому мы с Мотом на такой дистанции. Его семье никогда не было дела до моего горя.

— Понятно, – Инна явно не знает, куда себя деть после неудобных вопросов. Издергалась в своем кресле вся.

— А где твои родители?

— Уехали в Сибирь… Я не шучу, – тараторит, – у папы была такая мечта – жить, преодолевая себя, маленькая община, простой труд. А мама… она… всю жизнь следовала за ним.

— А ты нет?

— Отказалась я туда ехать. Холодно, – она пожимает плечами, – да и что я буду там делать?

— Правильно, я вообще погоду ниже нуля не воспринимаю.

— И я, – лицо малышки светлеет, – можешь пожить у меня, сколько нужно. Только ходи одетым, пожалуйста. И спи тоже.

— Спасибо.

Малышка быстро сдалась, даже слишком. Гаденькое чувство внутри начинает точить, как червяк мягкую древесину. Таких милых и наивных созданий мне прежде обманывать не доводилось. Но это не я такой, а время у меня отчаянное. Когда свалю за границу, переведу ей на счет кругленькую сумму в виде компенсации.

— Сгоняю в душ, – закладываю руки за голову. Малышка краснеет даже от моего вида в футболке. Отлично.

Оставляю Инну допивать чай, пока сам стою под душем битый час, договариваясь с собой. Обману, да. Ну а что она хотела, сама видит, что я мальчик нехороший. Оставлю за собой яркий след зато, отвлеку ее от страданий по бывшему мудаку, оттрахаю хорошенько.

— Блядь! – ударяю по рычажку крана и перекрываю воду. По квартире разлетается трель звонка, которая выдергивает меня из мыслей о моем скотстве. – И кто приперся?

Накидываю на бедра розовое полотенце, Инна на него сильнее всего реагирует.

— Инна, давай поговорим нормально, – доносится до меня приглушенно из прихожей. Останавливаюсь в коридоре. Буду подслушивать, да. Можно сказать, у Инны научился, она так тоже делает.

— Не хочу, Миш, – голос малышки совсем тихий, – не шли больше цветов и не приходи. Не надо.

— Да почему, Ин? У тебя же нет никого, я знаю! И у меня никого! Зайка, пусти меня, давай поговорим.