Книга Его сладкая малышка, страница 23 – Аля Алая

Осталось придумать, как реализовать план – цепочка подставных компаний, чтобы вывести бабки в оффшоры***, надежный черный бухгалтер – это все я через Матвея организую. Документы на новую личность придется делать самому. И как-то тихо все провернуть надо, чтобы в «ТехноКом» никто не пронюхал, пока не станет слишком поздно.

Дверь квартиры Инны открывается в пять, намного раньше того времени, когда она должна прийти с работы. Улыбаюсь, поскольку это значит лишь одно – она волновалась, остался я или ушел. Раздается хлопок закрывающейся двери, каблучки зычно цокают по ламинату и останавливаются в дверях кухни.

— А ты еще здесь? – раздается в спину с облегчением. Инна выглядит встревоженной. Глазки большие, горят. Пальцы рук нервно теребят ремешок сумочки, красивая грудь то и дело вздымается.

— Нда, – пожимаю плечами. Надо как-то дальше с моей сладкой малышкой договариваться. Не готов я съезжать из ее уютной квартирки. Не сейчас.

— Оу, а я думала уехал, – сумочка летит на стол. Инна расстёгивает пуговицы на своем пиджаке и упирается ладонями в бедра. – Когда собираешься?

— Кушать хочешь? – соскакиваю с темы.

— Вообще не отказалась бы, – она удивленно втягивает носом запах еды. – Доставка?

— Нет, приготовил. Телевизор надоел, так что пришлось чем-то занимать голову и руки, – киваю на небольшую кастрюльку куриного супа с лапшой и сковородку с паэльей.

— Сам? – не веря, Инна подходит к плите. Поднимает крышки, заглядывает внутрь, на меня смотрит. – Прямо взял и приготовил?

— А что тебя удивляет? – складываю руки на голой груди. – Мужчина что, готовить уметь не может?

— Может… конечно… наверное, – наманикюренный ногтик потирает за ушком. – Неожиданно просто, ты и плита. Не вяжется.

— Сдаюсь, – из меня вырывается смех, – это не то, чем я занимаюсь ежедневно. И даже в выходные не практикую, но у всех нас есть прошлое, знаешь ли.

— И твое связано с готовкой?

— Меня воспитывала бабушка. Почему-то она решила, что умение готовить и убирать в доме для мальчика будет нелишним. Уже тогда говорила, что вряд ли нормальная девочка на меня позарится.

— Это почему?

— Слишком задиристым был, гроза села.

— Ты деревенский? – подведенные тушью голубые глазки красиво округлились. – Никогда бы не подумала.

— Это было давно, – действительно, очень. Я даже успел забыть об этом периоде своей жизни.

Стянув полотенце с шеи, вешаю его на крючок рядом с раковиной. Надо бы и насчет детства Инны поинтересоваться, такие темы сближают.

— А ты городская, я так понимаю.

— Да, в деревне вообще не была. У нас там родственников не было. Вся моя жизнь – это пыльный асфальт и многоэтажки. Я даже курицу живую только в зоопарке видела.

— Ужас, – захожу Инне за спину и помогаю снять пиджак. – Устала?

— Нет, только задницу отсидела, – Инна падает на стул рядом со столом, ждет, пока я ей супчик налью.

— А руки помыть?

— Прямо вижу, как тебя бабуля муштровала, – уносится из кухни.

В прихожей слышится звук снимаемой обуви, затем в ванной включается вода в кране, хлопает дверь спальни. Через двадцать минут передо мной появляется Инна без косметики и с волосами, завязанными в хвост. Вместо официального наряда на ней легкое летнее платье из ярко-желтого хлопка. Грудь в нем особенно соблазнительна.

— Влад, а ходить голым – это принципиальная позиция? – останавливается в трех шагах от меня. Задерживается на моем голом торсе и, опустив глаза, присаживается за стол.