Онлайн книга «Зайки больно кусаются?»
|
Рома легко обнимает меня за плечи, и поворачивает к ребятам. — Смотрите, какая красотка! Я же говорил! — Ром, — произношу я тихо. — Что происходит? — Что такое, солнце? — он делает невинные глаза, но в них пляшут искорки. — Ты сказал, что все будут в костюмах… — Ой, да ладно, — он смеется и тянет за отворот моего пальто. — Ну снимай уже, дай народ полюбуется. Ты ради этого столько готовилась… Я вцепляюсь в пальто. — Ты обманул меня… — Дашка, это шутка, — он закатывает глаза и оборачивается к ребятам, как будто ищет поддержки. — Мы с парнями поспорили. Я сказал, что моя девушка мне настолько доверяет, что придет в чем я скажу. Они не верили. И вот, — он разводит руками, — я выиграл. Ты тоже выиграла, между прочим. Гордись. Парни ржут. Я узнаю одного из них. Это Стас, они вместе с Ромой ездили на футбол. Он достает телефон и направляет на меня. — Погоди, я сниму… Историческая минута. — Не надо, — говорю я. — Стас, не надо, пожалуйста… — Да я чуть-чуть… Снимай давай пальто… — Да хватит уже стесняться, — Рома дергает пальто за воротник, и оно сползает с моих плеч и падает к ногам. Я замираю. Мне вмиг становится холодно. Хотя в зале жарко. Взгляды вокруг устремляются на меня. Я вижу это четко. Они скользят по корсету, по ногам, по ушкам. Не восхищенно. Оценивающе… Я наклоняюсь за пальто. Рома наступает на него ногой. — Вот, — говорит он. — Так лучше. — Ну, — говорит кто-то сзади, парень, которого я не знаю, с мерзким и неприятным смешком. — А она у тебя послушная… Послушная… Я слышала в свой адрес разное. Но это слово почему-то хуже всех. Оно словно про собаку, а не про человека. Я чувствую, как алеют щеки, как щиплет в носу, как глаза моментально слезятся, и я поднимаю их к потолку. Я не буду плакать. Не здесь. Не при них… — Ром, — я поворачиваюсь к нему и говорю почти шепотом, хотя внутри все горит от стыда и унижения. — Пожалуйста. Давай уйдем. И вот тут его лицо меняется. Он злится. Его лицо буквально косит от злости. — Господи, Даша… — он говорит это с тем самым выдохом, который я ненавижу больше всего на свете. Снисходительно и зло смотрит на меня. — Не порть всем настроение. Ты можешь хоть раз в жизни просто посмеяться? Все нормально, всем весело, одна ты стоишь с лицом, как на похоронах. — Мне не весело… Совсем не весело… — Ну и кто виноват? Он отворачивается к друзьям, и я остаюсь стоять, не понимая, что делать. Рома так и не отпустил ногой пальто и я могу прикрыться только руками. Стас снимает. Потом пересматривает снятое с каким-то странным удовольствием. Я слышу свой голос в его телефоне — тихое «пожалуйста», — и от этого становится совсем невыносимо. Я не знаю, сколько это длится. Наверное, минуту. Может, две… А потом что-то меняется. Не сразу. Сначала музыка будто бы становится тише, хотя ее никто вроде не убавлял. Потом парни перестают смеяться. Стас опускает телефон. Рома оборачивается. И я вижу, что он смотрит куда-то поверх моей головы, и улыбка на его лице меркнет. Я оборачиваюсь тоже. Через зал к нам идут двое. Я сразу понимаю, кто это. Первого я замечаю сразу. Наверное, потому что не заметить его невозможно. Это Глеб. У него белые волосы, такие же брови и ресницы, очень светлая кожа. На этом фоне глаза кажутся почти прозрачными. |