Онлайн книга «Зайки больно кусаются?»
|
Я молчу. — Можешь после него никому не верить, — продолжает Ник. — Имеешь полное право. Только тогда он еще долго будет решать, как ты живешь. Даже когда его рядом уже не будет. А то, как тебе поступать с нами… Решать только тебе… На несколько секунд на кухне становится тихо. Я беру кружку и делаю глоток. Чай уже не такой горячий… — Я передумала. Слова срываются раньше мысли. Я поднимаюсь резко — слишком резко, как будто если замешкаюсь, все рассыплется обратно в привычную осторожность. Воздух в комнате густеет. Тишина не пустая: она ждет. Ник спрашивает непривычно тихо, почти бережно, и от этой бережности у меня сводит горло: — Насчет побега? Или Ромы… или чего? Я смотрю на него. На рыжие волосы, взъерошенные так, будто он только что вышел из ветра. На босые ступни. На руки, спрятанные в карманы толстовки, — он держит их там специально, чтобы не потянуться ко мне первым. Потом перевожу взгляд на Глеба. Светлое лицо. Сжатая челюсть. Он смотрит не отрываясь, и в этом взгляде нет требования — только тяжелая, почти болезненная готовность принять любой мой ответ. — Насчет того, что я должна выбрать одного. Голос дрожит, но я не останавливаюсь. — Не должна. Я должна жить так, как хочу. Даже если потом буду жалеть. Даже если это разобьет что-то. Это будут мои решения. Мои ошибки. Моя жизнь. Первым двигается Ник. Он просто не умеет иначе — его тело всегда опережает разум. Он встает и берет мое лицо в ладони так, будто держит что-то хрупкое и одновременно слишком нужное. Его глаза совсем близко. В них я вижу себя — растерянную, жадную, живую. Он говорит одними губами, почти беззвучно: — Уверена? Назад уже не будет. Я киваю. И он целует. Жадно. Глубоко. Так же, как тогда на парковке, только теперь я не хватаюсь за него, чтобы не упасть, — я отвечаю. Рот у него горячий, чуть горький от дыма. Язык сразу внутри, мокрый, без спроса и без извинений. Он кусает нижнюю губу, оттягивает, снова забирает в рот. Я открываюсь шире, ловлю его язык своим, целую так же пошло и честно, как он. Сзади подходит Глеб. Я чувствую его раньше, чем он касается. Тепло вдоль всей спины. Тяжелая ладонь ложится на талию уверенно, почти собственнически, а у самого уха — низкий, тихий голос: — У тебя есть еще секунда. — Не хочу останавливаться… Я поворачиваю голову — и он целует иначе. Медленно. Не торопясь. Другие губы: мягче, внимательнее. Он буквально выпивает мой поцелуй. Кончик языка проводит по внутренней стороне губы, будто запоминает вкус навсегда, потом глубже, но без грубости. Ник в это время находит губами шею, ключицу, прикусывает кожу и сразу зализывает. Тянет за край толстовки и стаскивает ее одним движением. Я оказываюсь между ними. Спина к горячей груди Глеба. Живот к животу Ника. Два разных жара. Ник действует быстро, почти нетерпеливо. Глеб же медленно, будто каждое касание должно остаться на коже следом… Разница режет остро. Кожа горит изнутри, будто под ней разлился жидкий огонь. Звуки становятся громче. Прикосновения — почти невыносимыми. Тело отвечает раньше головы. Я дрожу и не могу остановиться. Никто не спешит. Никто не дергает, не решает за меня. Ник спрашивает глазами, губами, пальцами у пуговицы джинсов — и ждет, пока я кивну. Глеб не спрашивает вслух, но каждое его движение оставляет пространство сказать «нет». Я не говорю. Я киваю. Или сама тянусь… |