Книга Новый год с оборотнем, страница 41 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

И... попалась.

— Спорим, — вновь улыбнулся. — На сто поцелуев.

— На сто? — выгнула бровь Снежинка.

— Да. Я поцелую тебя. Сто раз. Везде, куда смогу дотянуться. Если после этого ты не кончишь — ты победила. Я отвезу тебя в любое место, куда ты пожелаешь, и ты больше никогда меня не увидишь.

Зверь внутри несогласно взбрыкнул, но я знал, что так будет, поэтому был готов и подавил бунт без лишних усилий. Успокоил и свою звериную, и свою более сознательную часть тем, что альфы — на то и альфы, всегда берут верх. Хотя моя пара, конечно же, ни о чём таком в данный момент не размышляла. Недаром на мои слова её глаза заметно расширились, потому что она явно не ожидала такого предложения.

— А если кончу? — спросила после недолгих раздумий.

— Тогда ты признаёшь, что хочешь меня. Ничуть не меньше, чем я хочу тебя. И останешься. По своей воле.

Девушка молчала. Я почти видел, как в её голове крутятся шестерёнки, пока она прикидывает, чем ей всё это грозит и какие у неё шансы. Как она ищет подвох, и... не находит.

— Ты же обязательно сжульничаешь, да? — сказала она наконец.

— С чего бы? — улыбнулся снова. — У нас честный спор. Ты ведь не трусиха, Снежинка? Или я ошибаюсь?

Моя отважная упрямица мигом вспыхнула.

— Я не трусиха!

— Тогда докажи.

Она закусила губу, и я в очередной раз улыбнулся, осознавая, что Снежинка всегда так делала, когда боролась с собой. Смотрела на меня, и в её глазах разворачивалась целая буря, смешанная из сомнения, желания, страха и азарта.

А я ждал.

Ну же, вкусная моя девочка...

Давай. Решись.

И она решилась.

— Ладно, — выдохнула через паузу. — Спорим. Сто поцелуев. Но посчитаем каждый. Вслух. И никаких «это был один, хотя на самом деле три».

— Договорились, — согласился, наклонившись к её губам. — И ещё одно условие.

— Какое?

— Ты не закрываешь глаза. Ты смотришь на меня. Всё время.

Снежинка нахмурилась.

— Зачем?

— Потому что я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.

Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но так ничего и не сказала, ведь я её поцеловал.

Первый.

Лёгкий. Невесомый. Почти целомудренный, просто прикосновение губ к губам. Но моя пара вздрогнула, словно от удара тока. Её пальцы инстинктивно вцепились в мои плечи.

— Один, — прошептал я, отрываясь.

— Я и сама могу считать.

Не стал оспаривать. Зато поцеловал её в уголок губ. В другой. В ямочку над верхней губой, где кожа была особенно нежной.

— Два. Три. Четыре.

Снежинка смотрела на меня. Не закрывала глаза. Смотрела, и её зрачки расширялись с каждым моим прикосновением всё заметнее.

Пятый поцелуй затянулся. Я провёл языком по её нижней губе, и она приоткрыла рот, сама не замечая этого. Я скользнул внутрь, чувствуя её такой желанный вкус. Она ответила — робко, несмело, но так искренне, что у меня всё нутро свело. На миг почти соблазнился бросить все эти игры и просто наконец взять то, что мне и так по праву принадлежало.

Но лишь на миг.

Ведь она должна хотеть всего не меньше, чем я.

Хотеть. И признать. Вслух.

Желательно, долго-долго и протяжно умоляя, пока я буду долбиться в неё до тех пор, пока она голос не сорвёт от своей мольбы...

— Пять, — сказал я, отрываясь.

— Разве всего пять? — выдохнула она.

— Да, это было пять. Я же считаю.

Моя упрямица хотела возмутиться, но я уже целовал её подбородок. Шею — сбоку, там, где бился её пульс.