Книга Сделка, страница 229 – Лейла Фэй

К счастью, ждать приходится недолго. Вскоре возвращается Сагна, неся корзину из прочной травы. Она с шумом прыгает в пруд, показывая нам содержимое.

Внутри четыре большие рыбины – явно только что пойманные.

— Ты быстрая! – хвалит Сагну Висла, и та заливается темно-зеленым румянцем удовольствия. – Могучая охотница. Давайте есть, девочки!

Каждая берет по рыбе. Когда Сагна с зубастой улыбкой протягивает корзину мне, я судорожно сглатываю и беру рыбу, благодаря русалку. Конечно, я бы предпочла отварить рыбу, но бедным выбирать не приходится.

Я смотрю, как русалки запускают длинные пальцы в рыбьи животы, разрывая их. Я пытаюсь сделать то же самое со своей, но рыба скользкая, и руки немного дрожат.

— Я помогу тебе, смертная девочка, – с веселой ухмылкой говорит Сагна, подходя ближе.

Она забирает рыбу из моих рук и искусно потрошит ее. Я благодарю русалку с натянутой улыбкой.

Они не утруждаются удалить кости или почистить внутренности – просто вгрызаются в мясо острыми зубами. Я смотрю на рыбью тушку в своих руках. Желудок снова урчит.

В итоге я вытаскиваю хребет и столько костей, сколько могу, и очищаю мясо, прежде чем съесть его сырым. Это, конечно, не так хорошо, как еда, которую приготовил для меня Воланд, но и не отвратительно. Рыба утоляет голод лучше, чем орехи и крапива. Когда я заканчиваю есть, я с улыбкой глажу полный живот.

— Спасибо. Это был прекрасный обед, – довольно говорю я.

Висла ухмыляется:

— Ты первая смертная, которую мы накормили. Обычно бывает наоборот.

Я снова улыбаюсь, хотя шутка совсем не забавная.

— Ну, теперь я благодарна за эту метку, – говорю я, гладя подбородок. – Я пыталась стереть ее, но я недостаточно сильна.

— Стереть? – Дива хмурится, словно я произнесла ересь. – Такая метка – это дар и обещание. Только тот, кто дал метку, может ее стереть. Хотела бы я, чтобы бог отметил меня как свою.

Другие кивают, а я стискиваю зубы.

— Ну, она распространяет гниль, куда бы я ни пошла. Люди и цветы умирают.

Ужасная мысль поражает меня, словно молния. Я задыхаюсь, глядя на русалок с ужасом и ища любые признаки болезни. Они не выглядят обеспокоенными, но я все же выбираюсь из пруда и, дрожа, хватаюсь за платье.

— Яга, что ты делаешь? Мы еще хотим поговорить, – недоумевает Висла.

— Я боюсь, что это может навредить и вам.

Она смеется, качая головой:

— Это может вредить смертным, потому что он дьявол. Но поверь: мы гораздо крепче. Возвращайся и расскажи нам все!

Я медленно скольжу обратно в пруд, вздыхая, когда тепло окутывает тело. Это истинная роскошь. Я, наверное, могла бы заснуть в теплой воде. Но я все еще смотрю на каждую из русалок по очереди, выискивая любые признаки проклятия. Однако они правы. На них это вообще не действует.

— О чем? – спрашиваю я.

— О том, как он трахается! – Висла почти подпрыгивает на месте, ее синие глаза сияют от волнения.

— О! – Я неловко смеюсь. – Ну, мы не совсем… То есть мы кое-что делали, но… Но я ненавижу его. – Точно. И мне нужно перестать краснеть. – К тому же у меня другое на уме.

Например, остановить Воланда – не дать ему заявить на меня права и освободить свою магию, чтобы я могла хотя бы попытаться бороться с ним.

Висла подплывает ближе, сочувственно похлопывая меня по руке:

— О, Яга, милая. Это так печально. Должно быть, он очень тоскует по твоей горячей пещерке. А что касается твоих забот, я скажу одно: у меня никогда не было проблемы настолько большой, чтобы ее не мог решить хороший, длинный член.