Книга Сделка, страница 173 – Лейла Фэй

— Родовые души, – тихо говорю я. – Но… я не понимаю. Что они делают?

Воланд мрачно улыбается и снова проводит рукой над Магдой, вызывая еще одну трель – на этот раз более приглушенную. Явный признак родовой души, все еще сидящей внутри мертвого тела. Хотя врожденная душа Магды, очевидно, покинула ее в момент смерти.

Внезапное чувство неправильности холодом сдавливает грудь. Я никогда не задавалась вопросом, почему души остаются внутри тел после смерти. Теперь, когда я думаю об этой маленькой птичке – творении Перуна, спокойно сидящей внутри холодного трупа вместо того, чтобы улететь, как, должно быть, сделала природная душа, – у меня волосы встают дыбом от отвращения. Существо, которое терпеливо ждет в таком холодном, жестком месте, должно быть мерзостью.

— Они накладывают ограничения на смертных, – говорит Воланд, и его глаза сверкают, как желтый янтарь. – Они внушают любовь к свету и страх темноты, тягу к Перуну и его богам – и неприязнь к Велесу и тем, кто служит и поддерживает его. И, наконец, они создают страх перед магией и блокируют способность владеть искусством Велеса у любого смертного, у кого она есть. Другими словами, убивают все, что является могучим и свободным в человеке. Родовая душа – не дар.

Глаза Воланда горят гневом, когда он смотрит на тело Магды с устройством контроля Перуна, чирикающим внутри.

— Это яд.

— Кстати, Род скоро будет здесь и заберет эту маленькую птичку, – говорит Воланд, вставая. – Ее используют снова, то есть пошлют управлять другим смертным, еще до того, как тот родится. А теперь, моя дорогая, позволь напомнить: ты можешь прекратить страдания своих людей всего тремя маленькими словами. Как только скажешь их, я верну полудницу туда, откуда она пришла.

Я с улыбкой качаю головой:

— Нет. Это не сработает.

Воланд вздыхает, потягивая шею:

— Ну конечно нет. А как насчет меньшего обмена? Могу дать тебе кое-что, чего ты отчаянно хочешь, а взамен попрошу всего лишь крошечную услугу.

Я сжимаю губы и подозрительно смотрю на него. Он ухмыляется своей волчьей ухмылкой, подходит ближе и кладет ладонь мне на щеку.

Пальцы зарываются в волосы, растрепывая туго заплетенную прическу.

— Тебе понравится оказывать мне эту услугу, маленькая ведьма. Так что выслушай.

Я изо всех сил стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце бешено колотится от его прикосновения. О, как я жажду его! Этого не скрыть.

— Хорошо. Что за услуга?

Воланд прижимает большой палец к моим губам и гладит, пока они не раскрываются. Низким гипнотизирующим голосом он излагает условия обмена:

— Я хочу, чтобы твой рот был на моем члене и сосал до тех пор, пока я не кончу тебе в горло. Взамен я открою тебе секрет магии времени.

У меня перехватывает дыхание. Я не знаю, какая часть обмена заставляет меня гудеть от большего возбуждения. Воланд прав: мне и вправду нравится эта услуга.

Он улыбается, видя, что я потеряла дар речи.

— Считай это знаком моего уважения к твоему упрямству. Ты заставила меня встать на колени – чем не может похвастаться ни один смертный – и все равно сказала «нет». Мне хотелось бы показать тебе, насколько сильно это меня впечатлило.

Его ухмылка становится шире, глаза сверкают хищным намерением. Я дрожу – страх и предвкушение пульсируют в жилах. Я уже знаю, что не стоит принимать сделку за чистую монету. Воланд не хочет наградить меня за то, что я отвергла его. Нет, куда вероятнее, он хочет меня наказать. Но как? Я не вижу подвоха, но он должен быть, я уверена в этом.