Книга Сделка, страница 161 – Лейла Фэй

— А теперь умоляешь ты, – медленно произносит Воланд, смакуя каждое слово. – Но я тоже умолял тебя. На коленях. И ты отказала.

Я кричу и кричу, когда он резко дергает мое запястье, вырывая нож из шеи, когда вонзает его обратно, когда красная кровь булькает в ране, когда он смеется – демонически, жутко, – заставляя меня снова и снова втыкать нож ему в шею. Мои пальцы липкие от горячей крови.

Когда нож наконец падает на пол – не потому, что я победила, а потому, что Воланд меня отпустил, – его лицо искажается гримасой, злой, лютой, раны закрываются, поток крови останавливается, плоть срастается.

Воланд закрывает глаза, глубоко вдыхает и встает одним грациозным движением. Повинуясь движению его пальца, кровь с кожи, с пола, с лезвия ножа – вся течет в потрясающий хрустальный флакон треугольной формы. К нему крепятся длинная цепочка и короткая, с пробкой, словно его предназначено носить как ожерелье.

Когда вся кровь оказывается внутри, длинные пальцы Воланда крепко обхватывают сверкающий флакон.

Дьявол бросает на меня долгий, выжидающий взгляд и смеется при виде того, как моя рука дергается от жадного порыва.

— Это могло бы быть твоим, – говорит Воланд, поворачивая ладонь. Флакон исчезает. – Ты могла бы владеть этим и многим другим. Ну что, Яга?

Я качаю головой. Он улыбается, словно ждал такого ответа.

— Жаль, – нарочито вздыхает Воланд. – Что ж, дорогая. Мы попробуем еще. Но есть кое-что, что я хочу, чтобы ты знала. Я нашел способ заставить тебя. Грубо, конечно, и свяжет нас сильнее, чем мне бы хотелось, но я это сделаю. Не побрезгую пожертвовать своим бессмертным покоем, чтобы получить тебя. Считай это своим первым и последним предупреждением.

У меня все еще кружится голова. Меня мутит после того, как я против воли снова и снова вонзала в Воланда нож. Сердце – трепещущий мотылек, бьющийся в клетке. И все же я заставляю свое пересохшее горло говорить, несмотря на новую волну страха.

— Каким образом?

Воланд ухмыляется, отворачиваясь. Его хвост хлещет меня по колену, и я дергаюсь от удара.

— О, пусть это будет сюрпризом. Просто знай: нож тебе не поможет. Ничто не поможет – и ты станешь моей.

С этими словами он растворяется в тенях, а потом исчезают и они. Я остаюсь совершенно одна, дрожащая, разбитая, мои мысли в бешенстве мечутся: что же он такое понял?

Может, это снова ложь. Блеф, чтобы заставить меня уступить. Но если Воланд говорит правду, это пугает.

И теперь я горько жалею, что забросила свои магические упражнения после ухода Весны. Хотя мало верю, что моя сила пробьется, сколько бы заклинаний я из себя ни вымучивала.

— Дела выглядят довольно мрачно, – говорю я, глядя на труп Яцека. – Надеюсь, там, куда ты направляешься, будет получше.

— Он направляется в Вырий, – отвечает глубокий мужской голос – голос, который я не знаю.

Я вскакиваю на ноги и дико оглядываюсь, жалея, что нож на полу, а не в руке. Здесь никого – только я и тело Яцека. И это явно не его голос.

Моргаю. Вон там. На фоне двери мерцает очертание мужской фигуры. Я снова моргаю – и теперь вижу, что здесь стоит мужчина.

— Кто ты? – зло рявкаю я от страха.

Я сразу понимаю: он не смертный. У него та же стать, та же искра в глазах, что и у богов на Купале. Короткие черные волосы тронуты сединой, как и коротко стриженная борода. Глаза темные, глубоко посаженные – лицо от этого кажется жутко проницательным. На нем черный плащ поверх коричневых штанов и рубашки, белой как снег. Сапоги почти до колен, черная кожа начищена до блеска.