Книга Сделка, страница 160 – Лейла Фэй

— Я не мерзну, – бормочет он, отрывая губы от раны.

Кровь сочится, Воланд слизывает ее, трется носом о мое предплечье, глубоко вдыхая.

— Разве ты носишь одежду не для украшения? – спрашиваю я, крепче сжимая нож, когда Воланд прижимается губами к моему запястью и делает долгий, дурманящий глоток прямо из вены.

Он снова всасывает, потом отпускает, нежно лижет мелкими касаниями языка, а взгляд устремлен на мое лицо. Мои губы приоткрыты. Я тяжело дышу. Понимающая улыбка кривит алые губы Воланда.

— Зачем украшать совершенство? – спрашивает он с порочным блеском в глазах.

Я фыркаю от сдавленного смеха:

— О, как ты тщеславен.

Воланд облизывает губы и ухмыляется:

— Не тщеславен. Просто знаю себя.

Я снова смеюсь, закатываю глаза от его наглости и тут же натыкаюсь взглядом на мертвое тело, за которым должна приглядывать. Замираю, чувствуя, как в животе поднимаются отвращение и стыд. Боги, что я делаю? Смеюсь с дьяволом и позволяю ему пить мою кровь, а в пяти шагах от меня лежит мертвец! Если бы Весна увидела меня сейчас, лишила бы своего благословения.

— Яга.

Воланд привлекает мое внимание обратно. Я медленно смотрю на него, униженная и злая. Он сделал это снова. Окутал меня своими чарами, обвел вокруг пальца. Все для одной цели: чтобы я ему отдалась. Все, что наговорил Воланд, наверное, ложь, но почему-то я перестала разбирать каждое его слово еще некоторое время назад.

Я попалась. Сама позволила этому случиться. После всего, что он сделал, после всех обещаний, данных себе.

Это – его ласки, мой ответный смех на его слова – должно прекратиться.

Пальцы крепче сжимаются на рукояти ножа. Воланд медленно моргает – раз, долго и тяжело, – и что-то меняется в его лице. Оно больше не игривое, не очаровательное.

Я замахиваюсь ножом на его лицо. Воланд хватает мое запястье – рука быстрее тени. Кончик ножа замирает в волоске от щеки.

Что-то хищное и темное мелькает в его глазах. Я пытаюсь вырвать руку, но хватка Воланда становится сильнее, и тонкие кости моего запястья, кажется, начинают прогибаться под его пальцами. Я стискиваю зубы и, стараясь не показывать страха, смотрю на Воланда с вызовом.

Когда он говорит, голос у него мягкий, с праздным любопытством:

— Не лучшее место для удара, если ты и вправду хочешь мне навредить, дорогая. Не то чтобы такой нож – даже серебряный – мог меня убить. Давай покажу.

Хватка Воланда мучительно больно сжимает мое запястье, и он направляет руку ниже. Я сопротивляюсь, задыхаясь от усилия, но как будто и не пыталась вовсе. Воланд прикладывает острие ножа к своей шее, я сопротивляюсь, но он только ухмыляется и направляет. Медленно, палец за пальцем, нож входит в его плоть.

Я смотрю на это с ужасом и отвисшей челюстью. На его плечо брызжет темная кровь и течет вниз, а Воланд продолжает ухмыляться. Его лицо – маска жестокости и безумного веселья. Воланд всаживает лезвие все глубже и глубже, пока оно не уходит в плоть по самую рукоять. Шея у него такая толстая, что кончик острия не выходит с другой стороны.

— Видишь? – говорит Воланд, ухмыляясь еще шире.

В его словах я не слышу и отголоска боли, даже несмотря на то, что кровь течет ровной струей.

— Прекрати, – шепчу я, в ужасе оттого, что моя рука лежит на рукояти ножа, который сейчас торчит из тела Воланда. Я никогда не резала человека, чтобы сделать ему больно или убить. – Пожалуйста.