Книга Сделка, страница 155 – Лейла Фэй

Несмотря на смерть Яцека, никто по-настоящему не испуган, и я знаю почему. Сейчас избежать полудницы кажется просто – и это так. Лишь оставайся в тени.

Но эта простота обманчива.

Сейчас сезон жатвы пшеницы, да и лен почти поспел. Чтобы собрать весь урожай, людям придется работать в полях с рассвета до заката, а если делать трехчасовой перерыв в середине дня, много не наработаешь. Придется выбирать между безопасностью и сбором урожая – чтобы было что есть и чем торговать. Я не верю, что те, у кого большие семьи и много ртов, которые нужно кормить, будут сидеть дома всю середину дня. Так что, если не разобраться с полудницей, либо пропадет урожай, либо будет больше смертей.

Тихий стук в открытую дверь вырывает меня из мрачных мыслей. Это Магда, жена Яцека. Глаза у нее красные, но сухие. Она тихая, незаметная, и даже одежда – светло-коричневое платье, темно-коричневый платок поверх каштановых волос – словно делает ее невидимой.

— Заходи, милая, – говорю я, мгновенно подражая Весне. Она была добра с овдовевшими. – Он здесь. Душа его все еще с нами. Можешь попрощаться.

Я обнимаю Магду за плечи и подвожу к столу. Она дрожит, но не плачет. Я стою рядом, как всегда делала Весна, и обнимаю Магду. Важно дать скорбящему человеческое тепло в первые мгновения – иначе его собственная душа может соблазниться уйти следом.

И поэтому я удерживаю Магду в мире живых, пока мы обе молча стоим над телом ее мертвого мужа. Минут через десять она осторожно высвобождается из моих объятий и поворачивается ко мне. Лицо изможденное – эти десять минут сделали Магду на двадцать лет старше.

Хотела бы я, чтобы она плакала. Слезы приносят облегчение. Но, может, она из тех, кто никогда не плачет на людях.

— Спасибо, – еле слышно шепчет Магда. – Ты можешь мне сказать… Богдан говорил, что это была… нечисть. В полях.

— Я не знаю наверняка, – предупреждаю я. – Но мужчины сказали: полудница. Узнаем, когда жрец выслушает их рассказы и подтвердит. Но если это и вправду она, значит, твой муж умер быстро и без боли. Полудницы усиливают силу солнца, собирают ее в одну точку. Сияние и жар Дажьбога становятся такими сильными, что убивают мгновенно.

Магда смотрит на меня, и я отчаянно жалею, что рядом нет Весны. Пытаюсь вспомнить, что она говорила в таких случаях. Ей обычно приходилось сообщать новости, когда больной умирал у нее на руках после долгой болезни. Весна говорила вдове, что он умер во сне, даже если это было не так. Говорила, что ушел легко.

Я сказала Магде правду. Интересно только, не переборщила ли, объясняя, как именно умер ее муж? К счастью, она встряхивается, сглатывает и умоляюще глядит на меня.

— И почему она выбрала его?

Теперь в голосе Магды слышатся слезы. Скоро заплачет, надеюсь.

— Не знаю. – Я качаю головой. – Полудница – это нечисть. У нее нет мыслей, у действий нет причин – только жестокость. Нет в этом справедливости. Все, что я знаю, – твой муж не заслужил смерти. И ты не заслужила его потерять.

Магда начинает плакать, падает в мои объятия и трясется, заливая слезами мое платье, а я бережно держу ее. Она плачет, пока не входят несколько мужчин – Даробор среди них – и не откашливаются в маленькой прихожей.

Магда отворачивается, вытирает лицо, прерывисто дышит. Я выхожу, оставив дверь открытой.