Книга Сделка, страница 152 – Лейла Фэй

Даробор молчит, но не выглядит расстроенным этими уроками для его дочери.

Сара хмурится, перепрыгивая через лужу.

— Но если запрещено, почему Мокошь и Род это сделали?

— Ах, в том-то и дело. Боги могут устанавливать правила и законы, но когда дело доходит до их соблюдения, считают себя исключением.

— Правила для крестьян, – бормочет Даробор, и я киваю.

Сара, задумчиво хмурясь, переводит взгляд с отца на меня и обратно.

— Это значит: те, у кого власть, устанавливают правила для тех, у кого ее нет, – объясняю я. – А сами их нарушают. Вернемся к сестрам. Когда Перун о них узнал, он в наказание отправил их в Навь. Навью, как ты знаешь, правит Велес. Говорят, там целое подземное царство: пещеры, сверкающие драгоценности и даже ужасные крылатые змеи.

Сара надувает губы:

— Не похоже на наказание. Я бы хотела туда попасть!

— И попадешь, – обещаю я. – Все туда попадают после смерти. Но сестер Рожаниц отправили в Навь маленькими девочками и запретили им выходить на свет. Они выросли в пещерах, бледные и замкнутые. Когда они стали молодыми женщинами, Перун о них вспомнил и в милостивом настроении снял наказание.

— Значит, теперь они могут выходить? – Щеки у Сары раскраснелись от быстрой ходьбы, глаза горят любопытством.

— Да. Но бледность, которая окутывала их в детстве, так и не прошла. Они бледные, печальные, серьезные и редко говорят. К тому же Перун не по-настоящему их освободил. Они не такие, как Стрибог: тот может ходить куда хочет и дни напролет задувать ветер под юбки женщинам. У сестер Рожаниц есть работа.

— Стрибог правда так делает?! – возмущается Сара.

Я фыркаю от смеха, но замечаю, что мы почти у знахарского дома. Моего дома. Нужно закончить рассказ.

— Подозреваю, что да. А Рожаницы должны присутствовать у колыбели каждого новорожденного. Их работа – решать судьбу младенца в этом мире. Как решат, оставляют невидимую метку на лбу, и ничем ее не смыть. Это навсегда. Рожаницы решают, за кого ты выйдешь замуж, сколько у тебя будет детей, когда ты умрешь. Все. Все записано в этой маленькой отметине.

Сара делает несколько шагов, глядя на меня с открытым ртом, но тут тележка останавливается и осел фыркает. Даробор хлопает его по боку и поворачивается к дочери.

— Беги скажи матери, что я почти закончил. Она даст тебе сладких сливок за хорошую работу.

Девочка подпрыгивает от радости и бросается бежать, но, прежде чем скрыться за поворотом, останавливается.

— Спасибо, знахарка! Хороший был рассказ!

Я киваю и машу ей. Когда Сара убегает, поворачиваюсь к ее отцу.

— Что ж, мне очень нравится эта девочка. У нее есть характер.

Даробор касается полей шляпы.

— Я на это и надеялся. Сара любопытная, учиться хочет. Мы с Яной подумали: может, ты захочешь взять ее в ученицы.

Я так и думала. И все равно мне льстит, что Даробор и его жена хотят, по сути, отдать мне своего ребенка. Это знак огромного доверия – такого, о каком я и не мечтала. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Я только начинаю, – говорю я, внимательно глядя на него. – Почему вы не отдали ее к Чеславе? Сара уже достаточно взрослая.

Даробор опускает голубые глаза, насупливает густые брови и чешет затылок.

— Ну, мы не могли себе позволить Чеславину плату, – отвечает он наконец. – Но теперь я рад, что не могли. Я хочу, чтобы Сара училась у тебя. Ты доказала, что хорошая знахарка, Яга. Со Светко.