Книга Сделка, страница 148 – Лейла Фэй

Вот чего я жажду. Вот что заставляет меня хотеть согласиться. Может, если я смогу стать его, мне не придется прятаться. Может, я смогу быть той, кто я есть на самом деле. Той Ягой, которая владеет стихиями, дает отпор, превращает души врагов в прах и смеется.

— Да. Вернуть ее в моей власти, и я это сделаю. Более того, позволю тебе пить мою кровь в обмен на твою – так часто, как захочешь.

Воланд опускает голову, пока губы не касаются места, где моя шея переходит в плечо. Рога нависают на краю моего зрения. Его губы двигаются по коже – мягкие и теплые, когда Воланд шепчет:

— Как мы делали у реки. Мы можем закончить то, что начали.

У меня вырывается дрожащий вздох. Да. Да, я хочу всего этого. Силы, его, этого… Дрожь пробегает по спине, потом еще одна. Воланд целует мою шею и плечо, осторожно, чтобы не поранить рогами. Его рука обвивает мою талию, удерживая на месте, и меня накрывает знакомая горячая беззащитность.

Я не могу пошевелиться, но быть в этой ловушке так сладко. Я уже собираюсь сказать «да», когда во мне, предостерегающе рыча, поднимается моя змора.

Она говорит: не доверяй ему. Она говорит: проверь его, посмотри, что он сделает. Она говорит: испытай.

Если Воланд пройдет испытание, я всегда смогу согласиться.

Я остаюсь в его объятиях еще на миг – впитываю его близость, его силу, то, как он держит меня, словно я драгоценность. А потом говорю. Голос мой так мягок. Так любопытен.

— Ты, должно быть, слишком отчаялся, раз предлагаешь мне все это. Интересно, сколько еще я могла бы получить, если бы мы торговались.

Воланд замирает, губы в волоске от моей кожи. По ней бегут мурашки от его горячего дыхания на месте, увлажненном поцелуями.

— Чего бы тебе еще хотелось? – спрашивает Воланд. Голос напряжен, но вежлив.

— Молодости и бессмертия, – сразу отвечаю я с колотящимся от возбуждения сердцем.

Воланд выпрямляется, рука смещается на мои ключицы, прижимая мою спину к его груди.

— Пока пьешь мою кровь, смертность на тебя не действует.

Я задумчиво мычу. Это полезно знать, но такое положение не совсем то, что я хочу.

— И я хочу свободы, – добавляю я, любопытствуя, что он скажет. – Например, хочу быть уверена, что смогу ослушаться, если ты станешь мной командовать.

Воланд фыркает, пальцы сжимаются от гнева.

— Это противоречит смыслу заявления прав на тебя, не так ли, маленькая ведьма? Но не волнуйся. Я не буду часто тобой командовать. Только когда ты будешь у меня на пути.

Я улыбаюсь – и хотя спазмы усиливаются, потому что благотворное влияние ночи в объятиях теней ослабевает, мне весело.

— Итак, это заявление прав. Ты однажды сказал, что убьешь моего мужа, если я выйду замуж. Это вроде как… брак?

Воланд глубоко вздыхает и наконец отступает. Я поворачиваюсь и смотрю на него: желтые глаза пылают жаром, хвост поднят и подергивается, шипы топорщатся вокруг основания его мужского естества.

— В некотором роде, – отвечает Воланд. – Когда я заявлю на тебя права, ты будешь принадлежать мне. Только мне. Ты будешь верна.

Я склоняю голову набок, наблюдая, как сжимаются его кулаки, раздуваются ноздри. Потом киваю, подавляя нелепое желание рассмеяться.

— И ты тоже будешь верен, надо полагать?

Его рот кривится от отвращения.

— Это я заявляю на тебя права, девочка-мак. А не наоборот. К тому же ты смертная. Даже с моей кровью ты не выдержишь всего, что я люблю делать с любовницей. Но я буду поддерживать в тебе довольство – это могу обещать. Ты никогда не посмотришь на другого.