Книга Сделка, страница 143 – Лейла Фэй

— Поэтому ты выкопала кость, которая защищала мою хижину от оборотня? Потому что думала, что я заслуживаю смерти? – спрашиваю я. В моем голосе нет злости, только любопытство.

Но злость есть во мне – кипит прямо под гладкой поверхностью. Моя змора шевелится во мне, точит когти. Знать, что она там, внутри, – уже утешение.

Чеслава смотрит в свою тарелку, сцепляет руки, расцепляет. Наконец поднимает на меня пустые глаза.

— Нет. Ты унизила меня и усомнилась в моем умении. Я хотела доказать, что ты неправа.

Я так потрясена, что вместо проявления гнева просто удивленно фыркаю:

— Ты хотела, чтобы меня разорвал оборотень, потому что я выставила тебя в дурном свете? – переспрашиваю я.

Весна рычит, бормочет ругательства в адрес Чеславы. Моя наставница явно на моей стороне в этом деле.

— Ты ведьма. – В голосе Чеславы слышится недовольная нотка, но она все еще слишком тусклая, чтобы звучать по-настоящему гневно. – Крадешь моих клиентов, заставляешь их думать, что можно отделаться малой платой, и творишь грязную черную магию, чтобы продвинуться.

С меня довольно. Ножки табуретки громко скребут по полу – я отодвигаюсь и встаю. Не колеблясь, перегибаюсь через стол и хватаю Чеславу за горло – как моя змора прошлой ночью. В глазах женщины вспыхивает страх, она хватает меня за пальцы, но не сопротивляется.

Чеслава еще может дышать, хоть и с трудом. Одной рукой душить трудно, а моя змора делала это так легко.

Но я не хочу душить Чеславу. Я просто хочу, чтобы ей было больно.

— Жадная старая карга, – шиплю я, и ярость кипит так сильно, что не сдержать. – Твои клиенты пришли ко мне, потому что ты их обманывала! Ты давала им неправильные снадобья, чтобы они возвращались снова и снова. Тебе угрожала не магия, а мое умение. Как только я начала предлагать настоящее лечение, ты поняла, что твоя уловка провалится. И поэтому хотела меня убить. Чтобы и дальше обманывать людей и жиреть на их плате. Жалкая тварь!

Я отпускаю ее и отшатываюсь, тяжело дыша. Чеслава просто смотрит на меня и часто моргает, а на шее у нее уродливый красный след.

— Вот что будет. – Я обхожу стол и оказываюсь прямо перед ее лицом. – Ты соберешь свои вещи. Оставишь все знахарские принадлежности, которые достались тебе после Весны. И уйдешь. А если кто спросит, скажешь правду: что ты обманщица и лгунья.

Она напрягается, в глазах вспыхивает сопротивление – на миг кажется, что старая Чеслава вернулась. Но через несколько мгновений она обмякает и кивает. Словно у нее больше не осталось ничего: ни сил, ни цели.

Когда Чеслава уходит – не съев ни куска, – вся энергия покидает меня. Хочется торжествовать, но менструальные боли становятся такими сильными, что я знаю: ближайшие дни от меня не будет толку. Я надеваю особый пояс, сшитый из мягкой впитывающей ткани, ложусь и отчаянно надеюсь, что никто не придет.

В хижине жарко. Я то проваливаюсь в беспокойный сон, то выныриваю из него, пока где-то после полудня в дверь не стучат. Я сползаю с кровати и, согнувшись пополам от боли, открываю.

— Выпрямись, – говорит Весна, но я не могу.

Мне ужасно страшно: вдруг, если выпрямлюсь, внутренности разорвутся.

На пороге Ида. Она выглядит расстроенной – глаза бегают, губы плотно сжаты.

— Что случилось? – спрашиваю я, мгновенно настораживаясь. – Тебе нужна моя помощь?