Книга Сделка, страница 127 – Лейла Фэй

Проклятье!

Мне нельзя заводить друзей: Воланд их убьет, если я буду ему перечить. Видел ли он нас сейчас? Я украдкой оглядываюсь, твердо веря, что увижу проблеск его усмешки или тень хвоста, но все спокойно.

— Весна? – тихо спрашиваю я, проходя в калитку. – Его все еще нет?

— Да, – сразу отвечает она. – Не бойся.

Я кусаю губу и открываю дверь пошире – впустить хоть немного ветерка, хотя толку от этого мало. День невыносимо жаркий, и я, наверное, проведу его на улице, в тени сливы.

— А когда он приходил ко мне на реку, – осторожно спрашиваю я, боясь ответа, – ты смотрела?

— До поры, – фыркает Весна. – Я, знаешь ли, не какая-то грязная старуха, которая возбуждается, подглядывая. Я ушла, когда стало ясно, чем вы двое занялись. Это опасная игра, Яга. Тебе бы держаться от него подальше, но ты все равно меня не послушаешь, ведь так?

Я качаю головой – она во всем права. Да, надо бы держаться подальше, но даже когда я стараюсь, Воланд подбирается слишком близко, сметает мою защиту и забирается под кожу, как заноза. Я не могу удержать его на расстоянии.

— Он сказал, что убьет моих друзей, если они у меня появятся, – бормочу я. – Если я не дам ему заявить на меня права.

Весна фыркает:

– И в чем проблема? Ты же ненавидишь людей. Просто показывай им это почаще, и, я уверена, дружить с тобой никто не захочет.

Я криво улыбаюсь и молчу. За годы я привыкла к жестокой прямоте и деловитости Весны, так что ее слова редко меня ранят. Но то, что она сказала сейчас, открывает в груди глубокую ноющую рану.

Да, я все время твержу, что хочу быть одна, что всех ненавижу – и они меня тоже. Но сколько ни повторяй, правдой это не становится. Дружба с Богной была мне так дорога потому, что я всем нутром жаждала человеческой привязанности. Я бы умерла за нее, и, если бы Воланд тогда, когда Пшемыслав занес камень, остановил время и велел мне признать его хозяином, я бы согласилась.

Но он не остановил, а я была слишком обезумевшей от ужаса, чтобы даже попробовать с ним торговаться. Впрочем, не думаю, что это помогло бы. Воланд хотел сделать мне больно, потому что я посмела его отвергнуть, – и сделал.

И я не могу допустить, чтобы это повторилось.

— Готова творить заклинание? – спрашивает Весна.

Я выпиваю кружку воды и заставляю себя съесть немного хлеба, хотя не чувствую ни голода, ни жажды. Магия Воланда все еще сильна в моих жилах, и я думаю: не так ли всегда чувствуют себя боги и демоны? Без груза телесных нужд, всегда сильные и отдохнувшие. Что бы я не отдала, чтобы стать такой! И все же знаю: к этому нельзя привыкать. Слишком легко попасть в зависимость. Вот почему мне нужно добраться до собственной силы, а для этого надо творить магию каждый день, в надежде, что хоть одно заклинание наконец пробьется.

Я уже боюсь этого.

— Думаю, да, – вздыхаю я. – Ладно, есть у меня одна мысль насчет Чеславы. Заклинание бы помогло. Но придется подождать до обеда, чтобы она меня не видела.

Сейчас сенокос, так что большинство мужиков и баб с детьми в лугах: косят, ворошат траву, чтобы сохла равномерно. Они спешат – в полях уже синеет лен, скоро его убирать, как и пшеницу. До той поры надо успеть заготовить и убрать сено.

Но Чеслава в полях не работает и в основном сидит дома, кроме тех дней, когда ее зовут на обед. Есть несколько семей, которые принимают ее к столу, и Чеслава их чередует.