Книга Сделка, страница 104 – Лейла Фэй

У меня нет времени гадать, что произошло. Тени Воланда обвивают мою правую ногу и выдергивают ее из-под оборотня, разрывая платье от бедра до подола. Я вскрикиваю, но боль тут же притупляется, и недовольный сустав мгновенно успокаивается. Саднящая рана на груди перестает болеть. Я не понимаю, что происходит.

— Это тебе понадобится, – рычит Воланд низким злым голосом.

Затем я ощущаю его ладонь на своем бедре – он гладит вверх и вверх, почти до самого стыда. Я пытаюсь отползти, но тени удерживают меня на месте. Воланд не касается меня между ног: его когти бегут обратно вниз, пока не натыкаются на импровизированный ремешок для ножа.

Я моргаю, глядя в пасть оборотня. Комок грязи в свободной левой руке. Что-то холодное касается моей кожи. Воланд медленно просовывает что-то под ремешок. Я узнаю свой нож – его серебряное лезвие знакомо впивается в плоть.

— Что ты делаешь? – спрашиваю я, и голос звучит намного сильнее.

Мое тело гудит от энергии, искры силы пробегают вдоль позвоночника. Я понимаю: это, должно быть, из-за капли крови, которую Воланд заставил меня проглотить. Каким-то образом она стерла всю боль и усталость.

— Уравниваю шансы. – В голосе дьявола словно перекатывается гравий, выдавая его ярость и напряжение. Он резко, натянуто смеется. – Так будет веселее смотреть.

Я хочу что-нибудь ответить, но его когти щекотно очерчивают форму ножа на моем бедре – такие острые. Кожа покрывается мурашками. Воланд издает усталый вздох.

— Мы могли бы прямо сейчас трахаться, если бы ты не продолжала быть такой сложной, – бормочет под нос Воланд, словно разговаривая сам с собой. – Глупая ведьма.

— Я никогда не лягу с тобой, – цежу я сквозь стиснутые зубы, хотя мое тело теплеет от его прикосновений.

Подушечки пальцев гладят внутреннюю часть моего бедра, и я не могу с этим ничего поделать. Внутренности сжимаются в ожидании.

Воланд издает безрадостный смех.

— Тогда примешь меня стоя. Но не сегодня. Приготовься, девочка-мак.

Это все предупреждение, которое я получаю. Тени отпускают меня, и Воланд уходит. Я крепче сжимаю землю в левой руке.

Внезапно время возвращается. Воздух наполняется звуками – и я слышу каждый из них. Мой слух острее, чем обычно.

Что-то падает мне на щеку. Капля слюны из пасти оборотня.

Я не жду, не думаю, не смотрю. По широкой дуге поднимаю руку и швыряю землю в глаза зверю. Он рычит и отшатывается – ровно настолько, чтобы позволить мне освободить правую руку. Я хватаюсь за нож, но слишком поздно. Челюсти вновь раскрываются, и он бросается прямо к моему горлу.

Ведомая невероятным чутьем, я закрываю лицо левой рукой – мои движения необыкновенно быстры. Зубы оборотня смыкаются на моем предплечье. Я еще не чувствую боли – только благодарность. Я жива.

Используя несколько драгоценных мгновений, купленных ценой руки, я выдергиваю нож и вонзаю его в глотку оборотня.

На кулак брызжет горячая кровь. Рык, нарастающий в глотке оборотня, превращается в скулеж. На мгновение мы оба замираем, и глаза Пшемыслава на морде зверя наполняются болью.

Затем они закрываются. Оборотень выдыхает – и мне кажется, что в его дыхании есть что-то еще, что-то большее, чем просто воздух. Что-то тяжелое.

Его глаза остаются закрытыми, а лицо меняется. Шерсть исчезает, морда превращается в человеческие нос и рот. Зубы уменьшаются и отпускают мою окровавленную руку. Мой нож все еще торчит у него в глотке. У него в глотке. Потому что оборотень исчез. На его месте – человеческое тело Пшемыслава.